Проект 9:09 полностью

Оторопев от неожиданности, я только улыбнулся и стал осматриваться. Отец Софии владел строительной компанией – и это было заметно: домина был просто огромный! София поднесла ко рту руку с воображаемым бокалом и махнула в дальний конец зала. Я ухмыльнулся, показал ей два больших пальца вверх и направился туда.

В кои-то веки Олли зашагала за мной. В тех редких случаях, когда мы ходили куда-то вместе, она обычно говорила: «Спасибо, пока!» – как только вылезала из машины, и пропадала до самого отъезда.

Возможно, дело было в плотоядных взглядах слонявшихся у двери парней, но сестра оставалась рядом со мной всю дорогу – достаточно близко, чтобы незнакомцы решили, будто я с ней, а не просто работаю ее личным шофером.

Впрочем, только пока мы не вышли на патио.

Там яблоку было негде упасть: собралось человек сто, если не больше. Сбоку стояла старая деревянная барная стойка, за которой кто-то в костюме скелета разливал напитки в пластиковые стаканчики. На противоположной стороне патио выступала музыкальная группа. С явным мексиканским колоритом – без электрогитар и барабанной установки. Двое парней играли на акустических гитарах, один – на большой акустической бас-гитаре, женщина пела и отбивала ритм на ударных, откуда-то звучала труба, еще один музыкант отвечал за перуанский кахон (это такая деревянная коробка, на которую садятся сверху, а потом бьют руками по ее передней панели). Ребята не ограничивались только народной музыкой и, кроме того, подключили какую-то акустическую систему – короче, зажигали по полной.

В пространстве между музыкантами и баром устроили танцевальную площадку. Над ней развесили разноцветные гирлянды с лампочками в форме маленьких черепов, что создавало жутковатую, но праздничную атмосферу, в стиле «Ходячие мертвецы отправляются в Диснейленд».

Мы с Олли постояли минутку, оглядываясь, и вдруг она широко улыбнулась и замахала кому-то на другой стороне патио, почти подпрыгивая. Я проследил за ее взглядом: Сет.

Пришлось идти к нему. Если не считать брошенного мимоходом «Привет, Джей, как дела?», разговор шел между Олли и Сетом. Я поторчал рядом с ними какое-то время, чувствуя себя третьим атомом водорода в молекуле воды, но в итоге сказал: «Ладно, ребята, увидимся».

Сет посмотрел на меня, кивнул и тут же вернулся к разговору с Олли, а та даже глаз на меня не подняла.

Сунув руки в карманы, я поплелся куда глаза глядят. Не мог же я разозлиться на Сета. Ничего плохого он не сделал – и даже, насколько мне известно, честно держал то дурацкое обещание. А Олли… А что Олли? Я ей не мама, в конце концов. На месте Сета мог бы оказаться и кто-нибудь похуже. Вдруг она бы нарвалась на мужской вариант Кеннеди Брукс или еще что, и…

Я замер: мне показалось, что я заметил Кеннеди, пробирающуюся сквозь толпу гостей к дому. Но, подойдя ближе, я не обнаружил никого хоть сколько-нибудь на нее похожего. Черт, неужели у меня из-за Кеннеди совсем крышу снесло?

Внезапно в мою голову пришла мысль, что одной из причин моего паршивого настроения было полное отсутствие друзей в последние пару лет. Мне потребовалась целая вечность, чтобы найти одного человека, с которым я мог хотя бы общаться, тогда как Олли уже через несколько недель после перехода в старшую школу завела себе целый столик подружек, а теперь еще и болтает с тем самым моим единственным другом так, словно они сто лет знакомы.

Вот как ей это удается?

– Hola, amigo! Qué quieres?[6]

Я поднял голову. И обнаружил, что стою перед тем причудливым баром и ко мне обращается скелет. Я глянул на бутылки позади него. Похоже, он заметил мою растерянность. О выпивке я знал очень мало, потому что не пробовал ничего, кроме пива.

– Что тебя терзает, amigo?[7] – спросил он.

– Гм, как насчет одиночества? – неожиданно для себя самого брякнул я. Ничего себе! Так вот что имеют в виду, когда называют барменов психотерапевтами?

– Ага! – Он поднял костлявый палец. – Текила.

Я засмеялся:

– А если бы я сказал «злость»?

Скелет потянулся за стоявшей сзади бутылкой.

– Текила.

– А «ревность»?

Он взял стакан и щедро плеснул в него золотистой жидкости.

– В любом случае текила!

Затем передал мне стакан. Я глотнул – ой! Бармен явно заметил выражение на моем лице, потому что тут же забрал стакан, сыпанул в него немного льда и долил чего-то похожего на лимонад. Я сделал еще глоток. Понаблюдав за мной, он улыбнулся во все тридцать два зуба:

– Vaya con dios, amigo[8].

Оставалось отсалютовать ему стаканом:

– Muy bien! Muchas gracias![9]

Я прошел через патио, чувствуя себя неловко и странным образом одиноко среди огромного числа людей. А когда наконец выбрался из толпы, направился через газон к заднему углу большого двора. Света там почти не было, но в темноте угадывалось нечто высокое, оштукатуренное. Подойдя ближе, я увидел традиционную мексиканскую печь, в круглом отверстии которой горел огонь.