Император осторожно тянет ее на себя. Дверца бесшумно открывается — полная виктория, как говаривал его давний предок! Александр берет в одну руку бокал, в другую — тяжелую бутыль из сервиза, наполненную живительной влагой. Затаив дыхание, он наклоняет бутыль — и в глубокой тишине вдруг раздается громкое «буль-буль». Ювелиры-изготовители, чтоб им пусто было, сотворили столь «музыкальное» сопровождение для каждой наливаемой стопки!
Император замирает — но поздно, поздно! Мария Федоровна услыхала, и, не вставая с места, укоризненно замечает:
— Саша, поставь водку на место! Мне кажется, ты достаточно выпил за ужином!
Как поступит в аналогичном случае обладающий всей полнотой власти в империи мужчина? Прикрикнет? Напомнит, «кто в доме хозяин»? Торопливо выпьет то, что успело попасть в бокал? Нет, Александр играет «по правилам»: поймали — надо признать поражение… Виновато кашлянув, он закрывает буфет и возвращается к бумагам. И лишь минут через пятнадцать прибегает к «крайней мере».
Он шумно отодвигает стул, щелкает крышкой чернильницы и грузными шагами, не таясь, направляется к боковой двери в алькове.
— Саша, ты куда собрался? — немедленно доносится спокойный голос супруги.
— Право, Машенька, неужели я должен отпрашиваться у тебя даже туда, куда цари пешком ходят? — с оттенком раздражения вопрошает император и исчезает за дверью, громко ею хлопнув.
Но эта дверь — не в туалет, а всего лишь в маленький коридорчик перед ним, в конце которого есть еще одна дверь. А за нею — «черная лестница», ведущая в кухонный подвал.
По этой лестнице Александр уже бежит тяжелой рысью. Врывается в кухонное помещение, где ночная смена поваров и их помощников трудится над завтрашним обедом.
Появление царя здесь никого не удивляет — лишь низкие поклоны и возгласы: доброй ночи, ваше величество!
— А ну-ка, братцы, где тут «дежурная» посудина?
Посудина — примерно полулитровый ковш, похожий на старинную братину[31], — уже готова и давно стоит в лохани со льдом. Старший повар подает ковш императору, младший на крышке от кастрюли приготовил нарезанную вареную говядину и кусок черного хлеба — какие, к черту, на поварне сервизы?!
— На долгое здоровье, ваше величество!
Александр осушает ковш, занюхивает коркой хлеба. Повара улыбаются: у них с царем есть общая тайна!
— Спасибо, братцы! Выручили! Дай вам Бог! — И Александр, торопливо глотая куски захваченной с собой (без вилки!) говядины, возвращается на лестницу, а потом и к своим бумагам.
Знала ли, догадывалась ли Мария Федоровна о ночных «маршрутах» венценосного супруга якобы «по нужде» — история умалчивает…
— Как же государь обходится с этим делом в Ливадии? — с мрачным юмором размышляет вслух Зволянский. — Как? Ведь поварня там находится в совершенно отделенном от дворцовых помещений корпусе…
Берг сыграл точно: минуту назад он видел, как Гедеке, имитируя прилив ярости, стучал железкой по плите. А потом с ловкостью фокусника засунул ее в один из боковых пазов, по которому скользила гильотина. Кроме того, он точно догадывался, что перед палачом поставлена более серьезная задача, нежели просто искалечить пленника.
И все же мгновения, которые он пережил после удара палача по рычагу гильотины, были ужасными. Время словно остановилось. Где-то за спиной Гедеке отчаянно завизжал доктор, зачем-то зажавший уши ладонями. Мориц, до сей поры стоявший неподвижно, сделал шаг вперед, словно намереваясь руками остановить безжалостный маховик…
Но блестящее полотно резака вовремя наткнулось на вставленный в паз стопорный брусок и замерло в двух дюймах от побагровевшей правой руки Берга.
Гедеке, развернувшись, отвесил оплеуху визжавшему доктору, и тот наконец умолк. В наступившей тишине Гедеке налил стакан вина и вернулся на свой стул, прямо напротив Берга.
— А у тебя крепкие нервы, камрад! — как ни в чем не бывало обратился он к пленнику. — Я следил за твоим лицом — у тебя только зрачки на миг расширились. Браво!
Он залпом выпил вино, покрутил перед глазами пустой стакан. И спокойно спросил:
— Будешь работать на нас, Агасфер?
— А разве у меня есть выбор? — устало хмыкнул тот.
— Развяжи его, Мориц! — хлопнул в ладоши Гедеке. — Развяжи, верни одежду и налей-ка нам всем вина! Мы выпьем за нашего нового товарища…
— …который уже готов внести свой первый пай в наше «акционерное общество», — закончил Агасфер. — Сколько сейчас времени?
— Четверть двенадцатого. А что за пай? — заинтересовался Гедеке.
— Вы хотите, чтобы я работал на вас?
— Этот вопрос уже решен, камрад!
— Тогда меня немедленно нужно доставить в гостиницу «Бристоль». Там на мое имя зарезервирован номер двадцать семь, второй этаж.
Гедеке насторожился:
— В «Бристоль»? Это еще зачем?
— Вы же разведчик, Гедеке! Разве вы не приняли бы мер предосторожности, встречая коллегу, отправляющегося в тыл врага?
— Но при чем тут «Бристоль»?
