— Берлинский экспресс прибыл в Варшаву в десять с минутами. По заранее оговоренному сценарию, я после прибытия из Берлина должен появиться в гостинице «Бристоль». А там в течение вечера, до отхода поезда в Петербург, дважды, в определенное время, появиться в нижнем курительном салоне, в вестибюле. Меня встречают, Гедеке. Кто — я не знаю. И если меня не увидят в гостинице, это будет знаком провала или перевербовки! В этом случае наша договоренность о совместной работе просто теряет смысл: в Петербурге мне никто не поверит. В России дураков нет, Гедеке
Австриец выругался — скорее растерянно, чем со злобой. Немного подумав, он решился:
— Придется вам, Агасфер, побыть здесь, в обществе Морица, еще немного. Как вы понимаете, у меня нет полномочий на столь неожиданную акцию. Сидите здесь и молите Бога, чтобы линия связи с Веной была исправна
Одевшись, Агасфер повернулся в Морицу:
— А мой протез?
Тот молча вынул из саквояжа завернутый в тряпицу протез, повертел его перед глазами, высматривая щели и тайники. И наконец протянул Агасферу. Пристегнув протез, тот уселся на прежнее место и замер в ожидании.
Гедеке появился минут через пятнадцать.
— Санкция из Вены получена, господин Берг. Вас отвезут в «Бристоль» и поселят в нужном вам номере. Надеюсь, это не уловка с вашей стороны и не бессмысленное оттягивание времени. Вы же понимаете, что гостиница под нашим присмотром. У вас изымут деньги и паспорт, все выходы из гостиницы будут под наблюдением превосходных стрелков… Кстати, может ли мой человек поселиться в одном номере с вами? Для гарантии, так сказать?
— Соседние номера, насколько мне известно, должны быть зарезервированы людьми Архипова. И появление там чужака их встревожит. В одном номере со мной? Право, не знаю, это не обговаривалось. Кроме того, вашего человека могут опознать: у Архипова огромная фотографическая картотека, уверяю вас!
Гедеке снова выругался:
— Черт бы вас побрал, Берг! Выходит, все ваши контакты и передвижения в гостинице я не смогу контролировать? Слушайте, если вы задумали какую-то пакость, предупреждаю: в случае чего я лично буду отрубать вам руку по кусочку! И как можно медленнее — чтобы вы успели пожалеть о том, что попытались меня обмануть! И в номер я вас все-таки провожу! Мое появление у вас в номере вы объясните своим русским друзьям очень просто: попутчик напросился распить на двоих бутылочку перед расставанием. И я лично переверну там все вверх дном! Если в номере спрятано оружие или что-нибудь для побега, то все наши соглашения аннулируются. И тогда мы вернемся в этот подвал, вы поняли, Берг? Все! Пошли, пока ваши русские друзья не забеспокоились!
…Оставшись в одиночестве, Агасфер машинально стал собирать разбросанные по всему номеру вещи и подушки, расставлять перевернутую мебель. Наведя относительный порядок, он подошел к окну, прижал к холодному стеклу пылающий лоб, прикрыл глаза.
Выхода не было. Как и предположил этот палач Гедеке, экспромт насчет гостиницы был просто оттягиванием времени. Ни в Варшаве, ни в самой гостинице не было и нет людей Архипова. И у него самого во всем городе ни единой знакомой души…
Гостиница плотно «обложена», вокзал наверняка тоже. Да и куда уедешь без денег и документов? Кроме того, Агасфер не сомневался в том, что у австрийской разведки есть соглядатаи и осведомители в самом «Бристоле».
Выхода не было, выхода не было…
Ну почему, почему они не могут оставить старика в покое?
Бисмарк, опершись обеими руками о широкий подоконник в кабинете на втором этаже своего имения Фридрихсруэ, безучастно смотрел, как по дороге к замку приближается автомобиль.
Новый посланец от Вильгельма? Ха!
Отто Эдуард Леопольд Карл-Вильгельм Фердинанд Бисмарк, первый канцлер Второго рейха, в связи с почетной отставкой пожалованный титулом герцога Лауэнбургского и чином генерал-полковника кавалерии все чаще ощущал приближение старческой немощи. И с этим он ничего поделать не мог, с грустью вспоминая, как перед ним, «железным канцлером», почтительно склонялись не только титулованные министры, но и короли. Нынче он с трудом разгибал ноги, когда вставал с кресла, и, делая первые шаги, панически боялся, что предательская слабость в коленях может внезапно заставить его рухнуть перед собеседником.
Отвернувшись от окна, он сказал камердинеру — почти такому же старому, как и он сам:
— К нам едут гости. Чай и сухарики. Не более, Отго! Через полчаса, в малой столовой…
Ровно через полчаса Бисмарк спустился в малую столовую и слегка склонил голову при виде вытянувшегося перед ним в струнку начальника дипломатической службы рейхсканцелярии и одновременно начальника разведки Генерального штаба кайзера графа Фридриха фон Пурталеса.
— Садитесь, садитесь, мой дорогой Фридрих, — ведь вы позволите называть вас так по-прежнему? К тому же ваш визит вряд ли можно назвать официальным?
— Разумеется нет, ваше высочество! Я почтительнейше прибыл за советом — если вам, конечно, будет угодно мне его дать…
Бисмарк слегка усмехнулся в густые седые усы.
