— И последнее. После того как завтра снимете номера в гостиницах — извольте ко мне, по указанному адресу. Местный человечек покажет нам с вами все переулки и «хитрые» проходные дворы от «Англетера» — чтобы можно было от погони уйти.
— А вы говорили — извозчик…
— Всяко может случиться, — пожал плечами Медников. — Слетит подковка у лошадки нашего извозчика в неподходящий момент, например. Или самого «лихача» подстрелят — в таком разе придется своими ножками двигать, чтобы живым в дом господина полковника вернуться, да еще и «хвоста» желательно за собой не привести. Хотя насчет «хвоста», судя по раскладу, дело мертвое: знает немчура про ваше «гнездовье»! В общем, все пока понятно?
— Все ясно.
— Вот и прекрасно! Сейчас мы вернемся в дом, я уйду, а вы о наших секретах — никому! Никому! Интересоваться, конечно, станут — кто из любопытства, один кто-то — не просто так — отшучивайтесь. Можете про меня сказать, про лихача, про кабак. Время операции и парнишка, переодетый в барышню — табу!
У самых дверей дома Медников остановился, круто повернулся к собеседнику:
— А почему за столом не было аббата Девэ? — неожиданно спросил он.
— Кхм… Вы и о его приезде знаете?
— Служба у меня такая, господин Агасфер: все знать. Он обо мне знает?
— Знает. Но выходить к общему столу и знакомиться с вами посчитал излишним. У нас дела мирские все-таки. А он, насколько я понимаю, прибыл в Россию по своим, католическим требам. По-моему, какая-то теологическая конференция будет в Петербурге.
— Стало быть, исключительно по божьим требам приехал аббат в Питербурх, — съязвил Медников. — Ну-ну…
Вернувшись в дом и сухо откланявшись, он с озабоченным видом напомнил обществу о пятнице и ушел, попросив хозяина дома проводить его до парадного. Подняв брови домиком, Архипов пошел провожать филера. Агасфер оказался в центре внимания.
— Ну и как вам новый «начальник» по оперативной части? — громко поинтересовался у общества Терентьев. И тут же резюмировал: — Балованный типус. Видно, давно никто на место не ставил мужлана!
— Напрасно вы так, Владимир Семенович! — укорил его Лопухин. — Профессионал, это чувствуется. А если человек профессионал в своем деле, ему много прощается.
— Да, кого попало в командиры «летучего» отряда не поставят, — поддакнул Ванновский и повернулся к Агасферу: — Это ведь было ваше первое э… специальное задание, господин Агасфер? Боевое крещение, так сказать?
— Господин барон успел повоевать, и опыта у него достаточно, Петр Семенович! — запротестовал вернувшийся с насупленными бровями — видимо, прощальная беседа с Медниковым была не из приятных — полковник Архипов.
— Да знаю я! — отмахнулся министр. — Я имел в виду совсем другое: военные заслуги фон Берга мне известны. Но мне известно также, что последние почти два десятка лет он если и сражался, то, простите, с сорняками в монастырских садах. Ну что, проводили «высокого» гостя, Андрей Андреич?
— Наш Медников Трофима теперь допрашивает! — усмехнулся Архипов.
— А долго вы с ним во дворе шушукались, — заметил Лавров. — Детали обговаривали?
— Не знаю, господа, кому как, а мне он не по душе пришелся, — заявил Терентьев. — Мы, военные люди, с опытом боевых действий, вынуждены действовать под диктовку мужлана, который и пороху в бою наверняка не нюхал!
— Ну, тут вы не правы, ротмистр! — запротестовал Ванновский. — Тут своя специфика! Кстати, Андрей Андреич, завтра у нас четверг! Наш традиционный сбор не отменяется?
— А почему должно что-то отменяться? — удивился Архипов. — Ваша же супруга с дочерьми меня живьем съедят, коли отменим! Я уже и заказы в ресторации подтвердил — и насчет столов, и насчет обслуги. Завтра с утра метрдотель придет меню согласовывать. Кстати, господин Агасфер, вы мне не поможете завтра? Все равно ведь с аббатом встречаться будете — поинтересуйтесь его предпочтениями, в том числе и винными. Все-таки не каждый день его высокопреосвященство частный дом посещает! Я, признаться, хоть и давно с ним дружбу вожу — но все, знаете ли, как-то эпистолярно, заочно… А вы 20 лет с Девэ, все-таки, под одной крышей!
— Боюсь, что не получится, Андрей Андреич. Разве что попозже — у меня с утра встреча, которую нельзя отменить… Да и сейчас Тимоху повидать надобно — если не пьян, каналья! Он же обещал мне мою руку запасную как-то модернизировать — вдруг завтра понадобится?
— Ах да, да… понимаю, — спохватился Архипов, многозначительно поглядев на остальных. — Ладно, разберемся!
Тем временем, заведя швейцара Трофима под лестницу, Медников намотал на руку его шикарную бороду, встряхнул нешутейно:
— Так ты все понял, человече? Что подписку в охранке давал, об ответственности предупрежден? Помнишь?!
— Ваш-бродь… Больно же! Христом-Богом! Все помню! И претензиев никогда не имел от господ полицейских.
— Знаю. Иначе не так бы с тобой разговаривал! Значит, завтра ведешь реестрик, с указанием времени — кто, куда и во сколько вышел, время возвращения.
— Все исполню, ваш-бродь.
