— Про все ты еще не знаешь. Сразу после полуночи откроешь парадную и запустишь в дом двух моих людей. Одного у себя в каморке схоронишь — господа ведь не ходят к тебе?
— Не ходют, знамо дело! А чего они у меня забыли, господа-то?
— А второго потихоньку на чердак проведешь. Есть там оконце, из которого двор просматривается? Есть, видел снаружи! И про этих людей никому ни гу-гу. Понял?
Медников отпустил бороду швейцара, самолично разгладил ее, брезгливо стряхнул с пальцев несколько налипших волосков. Круто развернулся и, не прощаясь, вышел из дома,
неслышно прикрыв за собой тяжелую дверь.
— Раз Тимоха говорит, что к сроку все сделает, значит сделает! — Старик-слесарь хоть и был подшофе, но во вполне разумных пределах. — На, молодой-красивый, примеряй обновку! Хотел еще кой-чего сделать, да не успеваю. Так что пока и этим обойдешься!
Агасфер отстегнул протез, который носил постоянно, покрутил перед глазами новую «модификацию», исполненную Тимофеем.
— Тяжелый какой!
— А ты, барин, как хотел? — насупился старик. — Чтобы безоружным насупротив бандюганов остаться? Пристегивай, примеряйся!
Закатав рукав повыше — «чашка» протеза оказалась глубже обычной, а крепления и вовсе уходили за локоть, — Агасфер примерил «обновку». Натянул перчатку, — необычное кольцо на «запястье» он заметил сразу, но, чтобы польстить старому мастеру, спросил: где же оружие?
А ты кольцо поверни, барин. Видишь, как оно? Наполовину повернешь — штыри на 8 дюймов[43] выходят, можно как вилами бить! Полностью поворачиваешь — еще одно звено штырей выдвигается, с загибом. Рука удлиняется, стало быть — можно за стену али забор высокий зацепиться. Подтянулся — и ты тама! А кто за тобой гонится — не достанет! Кольцо обратно поворачиваешь — штыри убираются, и ты обычный человек с обычными руками.
Хотя Агасфер и сомневался в конструкторских способностях старика и функциональных возможностях новинки — но что было делать! Поблагодарил, конечно, выпил «из уважения» с Тимохой по «граммулечке» очищенной и пошел спать.
Около четырех часов пополудни следующего дня зеваки и прохожие на Малой Морской могли стать свидетелями, как бешено мчавшаяся по улице тройка остановилась возле фешенебельной гостиницы «Англетер». Из экипажа выпрыгнул мужчина средних лет с бритым лицом и полурастерзанной корзиной с цветами. Поскользнувшись — седок был изрядно подшофе, — он швырнул лихачу пятирублевую купюру и галантно подал спутнице руку. Опираясь на нее, из экипажа (тоже поскользнувшись) выбралась хохочущая барышня, повисла на локте спутника и проследовала вместе с ним под арку входа, где предупредительные швейцары, пряча в бородах гадливые улыбки, с поклонами встречали «дорогих» гостей.
— Папочка, погляди, какая красивая брошка у этого… этого, как его? — девица, обдав одного из швейцара перегаром, вцепилась в медаль на лацкане его шинели. — Я такую же хочу-у!
— Эт-т не брошь, Зизи! — махнул рукой кавалер, оттаскивая барышню. — Эт-т военная медаль, если не ошибаюсь! Пошли же, милая!
— Совсем ведь девчонка! — неодобрительно пробормотал вслед гостям швейцар. — Гимназистка! Я б свою дочку за такое удавил, право слово!
— Этот «папочка» утром приходил, снял номер на третьем этаже, — припомнил второй. — Треху сунул и мне, и Прохору, портье…
Тем временем парочка, громко требуя шампанского и держась друг за друга, в сопровождении коридорного вошла в заранее снятый Агасфером номер.
— Слышь, борода! — окликнул замешкавшегося у подъезда лихача на тройке первый швейцар. — Ты откель таких гостей к нам возишь-то?
Извозчиком был один из местных филеров, а посему не мог признаться кому попало, что привез парочку из гостиницы поплоше, что прямо за углом. Он презрительно глянул на любопытствующего:
— Где водятся, оттель и вожу…
— Ну, коли ты такой «ласковый» — проезжай, борода, не задерживай тут!
— Очень надо! — Дождавшись, когда солидный прохожий с тяжелой тростью в руке поравнялся с экипажем, лихач еле заметно подмигнул ему: все, мол, в порядке!
Тройка унеслась, а прохожий, не доходя до угла, круто повернул налево и направился к трактиру напротив. Про то, что в порядке было далеко не все, Медников еще не знал… В полупустом трактире он спросил рюмку очищенной и тарелочку рыжиков и сел у окна, из которого хорошо был виден вход в «Англетер». Водку он незаметно вылил под стол, а рыжики с удовольствием стал накалывать на вилку и неторопливо жевать.
Час назад Медников заглянул во двор гостиницы «Эльдориум» и, убедившись, что команда из трех филеров, переодетых ломовиками и без толку ворочавших пустые бочки, готова к «работе», подал знак. Во дворе началась драка, сопровождаемая громкой руганью. Привлеченные шумом постояльцы «Эльдориума» прильнули к окнам, наблюдая за неожиданным «развлечением».
Дрались прямо под окном номера, где проживал Фролик с приятелями. Филеры старались как могли. Понаблюдав за ними несколько минут, солидный прохожий сокрушенно покачал головой и, заложив трость за спину, неторопливо пошел дальше.
