Тем не менее, часть хлыстов окутывают меня. Черт! Одни сразу же превращаются в тяжелые ледяные оковы, а другие «Сороковая» не расслабляет и тянет меня к себе. Я вынужден неловко прыгать на одной ноге и отбиваться щитом от огненных атак.
Однако мой план срабатывает. «Тридцать девятый» уже едва шевелится. Иглы впрыскивают в него все больше парализующего вещества и, судя по движениям, он это прекрасно осознает.
— Сдаюсь! — чуть сдавленно говорит он и тянется к артефакту последнего шанса.
«Сороковая» между тем не унимается до этого момента. Вот только стоит заявить парню о проигрыше, как она выпускает меня из водных плетей и бежит к нему. Не пытаюсь ее атаковать, гораздо важнее сейчас воспользоваться заминкой и сбросить с себя чужие оковы, чуть перевести дух.
Бой предстоит сложный, она — явно маг одного аспекта. Воды. Я — универсал, а потому столь тонкими техниками не владею. Зато могу использовать более грубые. В итоге, когда разбиваю мечом на ноге последнюю ледышку, вижу, как девушка рукой парня бьет по артефакту последнего шанса. Она успевает обнять его напоследок, и тут же выстреливает в небо красная молния.
«Сороковая» разворачивается и бежит на меня. В руках у нее усиленный и увеличенный льдом меч, а из-за спины вырисовываются множественные водные плети.
Ох, вот это настоящая суровая валькирия!
Дыхание рвется из груди, адреналин так и кипит в жилах. «Сороковая» мчится ко мне, она быстро дышит, отчего ее объемная грудь под черной формой вздымается.
Впрочем, некогда думать о женских прелестях. Я только что выбил ее парня из игры, а значит, она точно хочет мне отомстить. А там, где эмоции, где жажда мести — там всегда больше места ошибкам. Ну и мотивации это, конечно, придает сильной.
Ее водный доспех преобразуется в ледяной. Да она определенно на шестом Круге маны! Уже не говорю про силу, что дает ей Источник. Даже я, в виду того, что универсал, не могу раскрыть аспект воды в настолько опасную стихию.
«Сороковая» заносит меч, окутанный льдом, для удара. За ее спиной клубится сгусток воды, из которого рвутся вперед водяные плети. Они извиваются, как живые змеи. Выстреливают в меня коварными остриями или цепкими лианами.
Чудом отбиваюсь! Успеваю срубить, защититься ледяным щитом или, в крайнем случае, выпустить из влажной земли ледяной кол. Девушка приближается и бросается на меня.
В этот момент мир сужается до острия ее клинка. До хлещущих ударов плетьми буквально со всех сторон. Они рассекают пространство с шипящим свистом. Одни пытаются ранить меня острым ледяным наконечником, другие — окутать.
Я взмахиваю рукой, для этого действа готовил много маны, а потому передо мной вырастает прочная ледяная стена. «Сороковая» едва не натыкается на нее.
Ее меч с треском вонзается в преграду и пробивает насквозь. В тот же миг некоторые ее водные щупальца обвивают меня. Сжимают, пытаются раздавить.
Я чувствую, как лед трещит и разваливается под напором. Отвечаю своим ударом, скидывая некоторые плети. Из-под земли вырываются острые колья, рвущиеся к ее стройным ногам.
«Сороковая» отпрыгивает, но я уже размахиваюсь рукой, направляя потоки маны так, как мне надо. Преграда, вместо того, чтобы развалиться, трансформируется и тает. Из нее вырываются гораздо менее подвижные и более грубые ледяные хлысты.
Ее тонкие водные плети встречаются с моими — более мощными ледяными лианами — в яростном танце хлестких ударов.
Она не сдается. Наоборот. Взмахивает мечом — и волна ледяных осколков летит в меня. Я не успеваю уклониться. Острые кристаллы впиваются в плечо, пронзая кожу холодом.
Боль обжигает, но ничего серьезного. Я лишь стискиваю зубы. Мои ледяные щупы сжимаются, превращаясь в массивные молоты. Понимаю, что силы уже на исходе, а потому приходится выбирать грубые удары, а не тонкие, ведь если бой продлится, то «Сороковая», скорее всего, выиграет. Чего допускать я не собираюсь.
Молоты обрушиваются на нее всей тяжестью. Она пытается парировать мечом и водными хлыстами, но явно не выдерживает столь мощный напор. Все равно, что слиток на наковальне под шквалом ударов кузнечным молотом.
Уверенно иду вперед. Давлю магией, выжимаю из себя последние силы и ману. Каждый шаг — жуткое напряжение. Каждый вздох — борьба за так нужные сейчас кислород и свободную ману.
Мы сходимся в ближнем бою. Никаких больше молотов и плетей — одно лишь разрушается о другое. Клинок «Сороковой» — против моего.
Удар! Ещё удар. Вода у нас под ногами бурлит. Даже не сразу замечаю, что мы заходим на мелководье одного из озер. А вода между тем превращается то в лед, то в хлесткие потоки.
В магии «Сороковая» быстра, я — скорее, груб и силен. Но в бою на мечах она мне вовсе не ровня, а потому вынужденно отступает. Я все чаще раскалываю на куски ее уже порядком развалившуюся ледяную броню.
Не даю ей опомниться. Вдруг замечаю у нее за спиной бурление и будто бы движущийся остров. А затем в мутной коричневой воде показываются два красных пятна. Черепаха голодна и выходит на охоту.
