Спать хочется после Острова так сильно, что глаза открыть — то еще испытание. Организм ломит от боли, усталость давит на плечи, как бетонная плита. Давненько я так не выкладывался.
Магические каналы так и гудят, ядро чуть вибрирует, а Круги на нем места себе не находят. Я по грани прошелся, точно по грани. Но ведь оно того стоило, заодно испытал себя.
— Господин, просыпайтесь, — говорит Никита. — Вы просили вас разбудить.
— Да-да, — соглашается Федотов, — мы же не можем вас подвести.
Слышу, как мотор «ААЗ-ика» перестает характерно тарахтеть, а саму машину больше не шатает на кочках и ямах. Странно, вот уж никогда бы не подумал, что такая тряска поспособствует моему сну. Укачивало, как в люльке для младенцев.
— Сейчас… просыпаюсь, — говорю устало, открываю один глаз, затем другой. Веки так и тянет вниз, зараза.
Вижу Федотова, что сидит за рулем, и Никиту, который выглядывает с заднего ряда сидений.
— Мы приехали, Алексей Федорович, — сообщает второй.
— Совсем вы себя не бережете, господин, — ворчит глава моей гвардии. — У вас же есть гвардейцы, так используйте нас. Я уж не знаю, какие у вас там дела были.
— Парни, всё хорошо, — я, приложив немалые усилия, открываю дверцу «ААЗ-ика» и выхожу.
Глубокий вдох, взглядом окидываю свои новые владения. Легкие наполняются живительным свежим воздухом Алтайских гор. Более того, я впервые после прибытия с острова делаю «вдох» маны. Причем медленно, в щадящем режиме, только бы не скорчиться от боли. Здесь, неподалеку от Источника, ее так много, что в моем состоянии можно перестараться.
Организм устал настолько, что каждую секунду приходится бороться с желанием спать и гулом боли в мышцах. Хорошо еще обошлось без переломов, ну а раны мне обработали специальной мазью, поэтому от них уже не осталось даже шрамов.
Несколько минут мне требуется только на то, чтобы просто прийти в себя. Смотрю на горы вдалеке со снеговыми шапками и на ручей, что пробегает по моим землям. Еще вижу еловый лес, кусты, проселочную дорогу и поместье.
Точно, поместье, как раз с него и начну. Может, даже найду там спальню с большой кроватью и сразу на нее завалюсь… Так устал, что все мысли об одном.
По-хорошему бы объехать сейчас всю территорию участка, но площадь в двести квадратных километров как бы намекает, что сил мне банально не хватит. Нужен еще день, а лучше два на восстановление.
Впрочем, у меня же с собой гвардейцы. Они как раз вышли из машин, стоят, помалкивают — ждут моих распоряжений.
— Артем, бери бойцов, постарайтесь объехать хотя бы четверть всего надела за сегодня. Карта у вас есть, нужно обновить старые метки, поставить новые. Первая задача — предельно четко определить границу моих земель, чтобы избежать конфликта с соседями. Ну и их не пускать на мои земли, разумеется.
— Сделаем, Алексей Федорович, — кивает капитан гвардии, выбирает бойцов, а затем все они загружаются в «ААЗ-ик» и уезжают по проселочной дороге.
— Задача для остальных, — устало смотрю на Никиту и бойцов, — обследуйте поместье, обойдите все постройки. Вечером жду доклад. Мне необходимо знать обо всех сюрпризах, что здесь могли оставить.
— Есть, господин! — они вытягиваются по струнке ровно и приступают к задаче.
— Чем мне заняться, Алексей Федорович? — спрашивает Никита.
— Придется тебе примерить поварской фартук, — улыбаюсь я.
— Разумеется, готовить я умею и люблю, — кивает Никита.
Он достает пакеты и сумки с продуктами, затем спешит в поместье. Есть хочется жутко… Я еще какое-то время стою рядом с дорогой и прогоняю ману через организм. Лишь через полчаса мне удается побороть желание спать, и тогда я иду к поместью.
Большое трехэтажное строение возвышается над всеми остальными постройками и некоторыми молодыми соснами. Его белые стены, будто высеченные из мрамора. Они так приятно контрастируют с серой черепичной крышей.
И всё бы хорошо, если бы кто-то чистил эту крышу от мха и иголок с хвойных деревьев. Да, поместье сейчас переживает не лучшие годы, но свое величие оно не растеряло. Навести порядок, сделать небольшую реставрацию — будет как новая.
Высокие и широкие окна отражают всю красоту алтайских гор. Вокруг царит тишина, нарушаемая лишь шепотом ветра, гуляющего между каменных уступов, да редкими криками орлов, парящими над долиной.
Неподалеку от усадьбы, извиваясь серебристой лентой, бежит горный ручей. Холодные и прозрачные воды журчат по гладким камням. Я подхожу и умываюсь ледяной водой. Бодрит, очень даже бодрит. Можно будет потом добавить такие умывания в программу утренней разминки.
С места, где я стою, лучше всего видно, как за поместьем, на склонах, поднимается величественный хвойный лес. Сосны и кедры выстроились в неровные ряды. За минуту замечаю сразу двух белок.
Алтайские горы гораздо ближе к природе, чем мое поместье на окраине Новосибирска. Вместе с тем это тревожный звоночек. Раз уж здесь много животных, то и тех, кто изменился под влиянием Источника, тоже должно быть много.
