– Тааак, ну хватит, – протянула поднимаясь. Встала, почти в грудь ему упираясь и уставилась упреждающе. – Я не знаю, что и каким местом вы складываете, приходя к выводам на счет вольных дам. Но хочу заметить, что к ним не отношусь. Я. Обычная. Женщина. И. Вправе. Выбирать. Партнера. И. Решать. Замуж за него идти. Или. Просто любить, – отчеканила. – А ты. Меня. Очень Сильно. Обидел.
– Светлая, я говорил не про тебя, а про то, что вы с Лой сладились, значит, должно… – попытался оправдаться, загладить. Он уже ругал себя за то, что полез, но при этом так коряво высказался. Или б уж молчал вовсе или слова верные подобрал.
Эра не дала – оборвала, голос повысив:
– Никто! Никому! Ничего! Не должен! Я не хочу больше ни видеть, ни знать тебя!!
Кей побледнел отступив.
– А на глаза появишься – буду выкать, – добавила тише, зловеще.
Кейлиф чувствовал себя раздавленным червем, и даже шевельнутся, не мог – припечатала обещанием. Что делать – понятия не имел. Надо же было так облажаться в первый день! Расстроить и оскорбить, обидеть и испортить настроение – за пять минут! Одного пункта хватит, чтобы век заглаживать.
А если светлая от переживаний, что натворит себе на беду или вовсе обида, что он нанес, на ее здоровье скажется? И как ему жить-то теперь?
Эра вылетела со двора. Она решила найти Шаха и уходить к чертям. Она больше не могла выносить ни эти глупые, беспредметные унижения, ни давление, ни нравоучения, ни вообще всю эту местную социальную структуру в принципе.
В Тоудер, в Ад, Черную Дыру! Куда угодно, но по глухим безлюдным местам и со своими, которым не нужно объяснять, что желтый цвет не является красным, а в небо смотреть не значит по нему лететь. И никто в душу лезть не будет, на составные твои поступки раскладывать и оценку давать по хренпоймикакой шкале!
К чертям всю Деметру, ватаров и багов, светлых и черных, и право, и их религиозные войны и сказки что она одна из них, и стражей! И Эрлана!
Эрлана?…
Эра налетела на кого-то, разметав в стороны и, сама упала.
– Мать твою за ногу! – рыкнула и получила звонкую плюху. Пощечина отрезвила и девушка, зажав щеку, уставилась на драчунью – перед ней на коленях стояла девушка, которую она и сбила, не заметив. Густые волосы, ленты смешные у висков вплетены и вязь от переносицы через лоб к волосам. Еще одна светлая? А говорили что их нет совсем, – скривилась Эра, чувствуя, как накатывает дурнота и духота.
Вранье все, вранье!
Лала испуганно таращилась на незнакомку, только сейчас разглядев родовые знаки и сообразив, что перед ней изначальная. Недоразумение превратилось в кошмар. Услышав обидное в сторону предков Лала просто не могла сдержаться, да и не собиралась, как и разбирать кто себя вести не умеет. Но ей в голову прийти не могло, что это изначальная! Была уверена – дикарь из красных краев забрел – кто ж еще посмеет грязь лить бездумно?
Но разве она могла подумать, что этот ненормальный – эта, что не просто девушка – изначальная.
– Ты что ж творишь, Лала Самхарт? – тихо протянул обескураженный Хелехарн. Жрец не на шутку испугался и растерялся – еще бы! На его глазах его воспитанница ударила изначальную! Это все едино, что пойти и нагадить в склеп предков.
А почему изначальная без стража, где он, куда он-то смотрит?
Жрец покачнулся – ноги еле удерживали. Лала не знала, что в первую очередь делать и кому первому помогать, и чуть не плакала. Хелехарн побелел как его борода и гляди упадет, светлая словно не в себе – взгляд мутный, лицо мокрое, скрючилась на траве, ртом воздух хватая.
– Нет, я же не знала… зачем ты… маму…Лайлох, ты что? – заскулила, перепугавшись что убила невесту, ту самую, что свивать шли, единственную, нечаянную, надежду, по сути. Лала ползала вокруг Эры и, боясь притронуться и, желая всей душой исправить, что натворила, помочь. – Как же… Я не хотела! Ну, я же не хотела!!
– А ну тихо! – прикрикнул жрец, отодвигая девушку. – Устроила уже, остановись.
Лала губу прикусила, чтобы всхлипы сдержать.
Хелехарн оглядел Эю и, головой покачал – худо – колотит ту, как в припадке, пальцы крючит, пытаясь в траву вцепиться, мокрая, жаркая, глаза пустые, бездонные.
– Что ж ты наделала, Лала, ай, что ж ты?!
Кейлиф подоспел. Как ни боялся угроз светлой, а долг пересилил – за ней пошел, искать. Увидел неладное, и бегом. Подхватил ее, за зельем полез торопясь.
– Ты где ж был?! – чуть не взвыл жрец.
– Прости, после, – выдохнул, а сам все заглушку со склянки убрать не может.
– Что ж ты ей арахату-то даешь?! Ослеп часом?! Вельезан, вельезан надо! – откинул руку стража от склянки с синей жидкостью и резво открыл с бесцветной. Влил на глоток, Эрика задохнулась, закашлялась и вовсе потерялась – слабость дикая накатила.
– Не то! – попытался возразить Кей.
– Ты слепой, так я зрячий! Не знаешь – нечего лезть! – рявкнул жрец и свою скрутку размотал, трясущейся рукой разметал пучки трав, выискивая нужное. Взял сверточек малый, бархатку отряхнул, развернул, полупрозрачные гранулы выказывая, и одну осторожно стражу подал. Тот заставил Эру проглотить. Взбеленилась, вырываясь и, тут же затихла.
