Мужчина прошел мимо уныло жующего травинку Шаха, который был весь в себе и, его мысль, как встать на место Эрлана показалась Самеру настолько отчетливо слышной, что тот даже передернулся. Еще одно доказательства сумасшествия – невозможно слышать мысли, если ты не телепат или не телепат тебе их передает. Слышать мысли Эрлана одно, тому такое право дано, но самому… Нет, даже не слышать – чувствовать, как слышать. Ведь слов не было, не было звучания голоса – только фон, как шорох эмоций, и четкое знание после истолкования.
А вот еще одни – хмурые, озабоченные, строящие планы.
Самер обернулся на них, как на звук и увидел обмывающегося у мытни Займера. Подошел и встал, оглядывая голый торс мужчины – жуткий, извитый грубыми рубцами. Некоторые шрамы въелись глубоко, корежа тело, и были похожи на рытвины. Не нужно много ума, чтобы понять – мужчина побывал в смертельной переделке.
И тут же вспомнились слова Лири.
– Ольрих Райт, – невольно повторил вслух Самер.
Займера, как ударили – обернулся резко, выпрямился, выказывая не менее страшные знаки боев на груди, уставился в глаза Сабибору, словно тот совершил преступление.
– Откуда ты знаешь?
Самер шею потер: неужели угадал? Быть не может! Он же всего лишь повторил, что показалось, услышал.
– Болтают, – бросил глухо.
– Кто? – и смолк, видно вспомнив, с кем дело имеет. Лицо разгладилось, взгляд уже не душил, но в глазах было нечто, что Самер обычно называл одним словом "самоедство".
– Не все задания можно выполнить.
– Не тебе судить, – отрезал Займер и отвернулся, натянул на голое мокрое тело рубаху и двинул к дому.
Самер же осел на ступени и задумался – неужели он, правда, может слышать на столь далеком расстоянии? Неужели то, что услышал – правда? Слова Лири, что был за километры от него, подтвердились, значит, он действительно не только слышал, но и видел? Но как? Как вообще такое может быть? Почему сейчас есть, а раньше не было? Нет, у него всегда был тонкий слух, он даже музыку не всю мог слушать – чуть фальшь в нотах, и даже мутить начинало. Но все это укладывалось в границы нормы, а то что происходит с ним сейчас вышло не то что за рамки – за пределы разумного, кого уж – объяснимого.
А может и не надо объяснять? – потер шею, раздумывая. Это ж "кукушка" сдвинется, попытайся только.
– Обедать всех зови, – сказал Огник, снимая с огня казан с кашей. Займер упер руки в стол, спросил глухо:
– Ты кому-нибудь говорил обо мне?
– Зачем? Нет, – пожал плечами парень. – Не мое дело по другим языком мести.
– Тогда откуда он знает? – нехорошо уставился на него мужчина через плечо.
– Кто?
– Сабибор!
– Ну, ты даешь, Займер, – качнул головой парень, и мужчина вздохнул, как-то сложился, опускаясь на скамью – что говорить? Все сказано – светлый из рода Сабибор – услышал, значит. Только чей разговор, кто болтал?
Самер отчетливо услышал разговор стражей, но мало того – увидел, и опять тряхнул волосами – бред. Как такое может быть? В голове не укладывалось.
Вечером Лой и его "свита" явился, а вместе с ним и впечатлений Самеру добавилось. Эрика была в рубахе похожей на платье, в косах стражей поблескивали белые бусины – все точно как он видел. Включая Робергана. Тот бродил по лагерю, как по собственному терему и цвел хитрющей улыбкой.
Эрлан же Займера Эрике представил и постановил:
– Он будет твоим деттом.
Девушка руку угрюмцу протянула поздороваться, но тот не шевельнулся, только улыбку выдавил, а в глазах как стена.
– Светлый видно шутит. Детт из меня никакой.
– А вот это видно будет.
И отошел к Табиру, узнать как дела учеников. Эра постояла с протянутой рукой и отвернулась от мужчины – к своим ушла. Обнялись:
– Как оно у тебя?
– Нормально. У вас как? Шах где?
Радиш и Самер переглянулись:
– С Шоэ. Та вдалбливает ему кодекс чести.
– Было б впрок.
– Что-то вы злые на него, – определила по тону. – Поругались?
– Мал-мал, – подмигнул ей Самер: в голову не бери.
– А Лала где?
– Где лейтенант – смотри в округе, – хохотнул Радиш. – Она, как его тень – всегда поблизости.
– Обзавидовался? – спросил Самер, а взгляд давит: помолчал бы?
Эрика усмехнулась – ничего не меняется.
– У меня ощущение, что я вас час не видела и в то же время – век, – и посерьезнела. – Всю дорогу думала – почему мы здесь? Что Стефлер хотел?
– Мне кажется последний вопрос – ключевой, – сказал Самер.
– Согласна.
– А я вопросами давно не задаюсь. Я дома, – вставил Радиш.
– Расслабился в тишине и покое. Но проблемы, там, за стеной скал, сами собой не рассосались. Рано или поздно мы покинем этот лагерь и тем вернемся в гущу религиозной войны. А на чьей мы стороне?
– Это, по-моему, не обсуждается.
– Да? А я б обсудил.
– И я, – согласилась Эра. – Мы темные лошадки даже для себя. Ты можешь гарантировать, что мы не троянские кони?
– Что это вам в голову стукнуло? – озаботился Радиш.
– Не стукнуло – давно растет и плодоносит.
