Доползла, на автомате, до седьмого круга и чуть очухалась. Заметила латок с бурой, продолговатой ягодой и осела рядом у стены. Ела и все пыталась ящера с человеком скрестить, а оно никак не получалось.
И не замечала уже, как ягоды метет, словно семечки и сама с собой разговаривает, жестами доказывая, что человек и ящер не одно и тоже.
Шах ее сразу приметил, даже приостановился, как раз Самара на него налетел. Глянул на озабоченную физиономию:
– Ты чего?
Вейнер молча кивнул в сторону Эрики. Теперь и Сабибора озадачило. Оба подошли и склонились, руками в колени упираясь – не видит. Барагозит, что-то и руками разводит, а лицо серое и вытянувшееся, словно увидела приведение и то ее с ума свело, вот и ищет пропавшее, никак не уразумея, когда и как потеряла.
Руку не глядя к ягодам потянула – Шах перехватил – уставилась.
– Привет, – бросил глухо. Он весь замок обрыскал, весь город вдоль и поперек изучил, Эрику выискивая, а она вот, одна и не в себе. – Ну и где этот твой… Орфей хренов? – процедил.
– Там же где и тень отца Гамлета, – проворчала поднимаясь.
– Кто первый – ясно, а кто у нас второй? – спросил Самара.
– Кейлиф, – буркнула. И оглядела мужчин насуплено. – Вы не представляете, что я сейчас видела.
Самара руки на груди сложил, приготовившись услышать. Шах руки в карманы сунул, разглядывая девушку:
– Очень интересно, что в ступор тебя ввело.
– Давай угадаю, – выставил палец другу Самер. – Кощей Бессмертный.
– Не, Змей Горыныч.
– Угадал, – недовольно посмотрела на них девушка. – Тоже вся эта прелесть, – указала на стройные домишки и чистую улочку. – Со сказками ассоциируется?
– Ну. Так чего видела-то? – вернул к исходной точке Самер.
– Змея! В смысле ящера. Дракона.
– Так змея, ящера или дракона?
– Слушайте, несмешно. Пацан лет четырнадцати превращается в дракона и тренирует координацию. Если вы мне сейчас скажете, что я сбрендила, я поверю, потому это действительно выходит за рамки человеческого разума и всех научных постулатов! Но это факт! Я видела собственными глазами!
Шах тяжело вздохнул ни капли не веря, но понимая, что что-то Эрику напугало и серьезно потрясло. И все, потому что она шатается одна по этому королевству сказочной шизофрении. А где у нас, спрашивается, муженек? Вот кому бы Вейнер шею намылил.
Самер был настроен менее скептически. Глаз щурил, слушая. И молча двинулся в том направлении, что указала Эрика.
Вейнер сгреб пригоршню ягод и пошел по улочке, а рядом девушка.
– Как вообще -то устроились? Как городок? Прогулялась?
– Угу, – закинула ягоду – вкусная зараза. – Так прогулялась, что уже не знаю, нормальная я или нет. Да, вообще бред, какой-то, сплошной! Изначальные и светлые, светлые это изначальные, но не все светлые – изначальные. Баги за одно, изначальные за другое. Один бессмертный, другой в ящеров превращается. У одного уши как локаторы, другой с мертвыми, как с живыми общается. Я лечу руками, вышла замуж и беременна. У меня страж, акушерка и муж чарующий голосом, словно гиблая сирена из мифов! Это ж вдуматься – уже психиатрия, полный курс!
Шах хмыкнул:
– Знакомо, – сплюнул в сторону семечку от ягоды. И обнял за плечо девушку. – Ладно, разгребем полегоньку, не загоняйся. Мне сегодня тоже стража приставили. Ежи зовут. Ежи б его затоптали. Пацан, губы в молоке. Ночью услышал, что я что-то говорю, решил что горячка накрыла. Позаботился, напоил какой-то борматухой. А я утром ничего понять не могу – башка трещит как будто мы неделю не просыхая бухали, видимость нулевая, во рту Марсианская пустыня. И этот, сокол…
Эрика хмыкнула, представляя, что мальчик выслушал.
– Ты тоже не перегибай. Может не в них проблемы – в нас. Приняли, как дорогих гостей – веди себя достойно.
– Угу. Тебя, где разместили?
– В красной башне. Шикарные апартаменты. Заходи.
– Я красную башню вдоль и поперек изучил, разве что стены не простукал – нет там ничего. Стены и винновая лестница наверх. Все.
– Мы как раз у лестницы. Двери видел?
– Нет там дверей.
И оба разом смолкли и остановились, уставились друг на друга.
– Они чего, колдуют, что ли? – нахмурилась девушка, и Вейнер за ней – сообразил.
– Вот блииин. Ну, ссс… А как? – плечами пожал.
– А как человек превращается в дракона? Я же тебя говорю – это наука не может объяснить. Ты – биолог, расскажи как это возможно.
– Да никак.
– Но есть!
Вейнер обнял ее за плечо, огладил:
– Все, все, успокойся. Давай реально… – и тишина – не выходит реально.
– Мы часть этого мира Шах. То, что мы можем, тоже необъяснимо. Мы, правда, отсюда, это очевидно. Но как, почему одни, как ты могут мысленно управлять предметами и людьми, я лечить, другие превращаться в драконов, третьи живут вечно?
– Это кто?
– Старик вчерашний – Маэр Шердан, глава города. Эрлан сказал, что он бессмертный.
– Шердан… Шердан, – нахмурился мужчина. – Помню. Ло сказал, что Шерданы древнейший род, но весь погиб, под корень срублен. Шердан был главой совета трех, так? Нет, ничего не понимаю. Шердан Маэр жив и говоришь, бессмертен.
– Угу, как Кощей.
– А его отпрыск погиб.
