Слева отвесная скала, справа осколки гранита, валуны, прямо – красный камень, напоминающий стелу и, скала как палец торчит, сверху лесом поросла, стены отвесные. И никого – где искать?
– Что с Эйорикой? – спросил Эрлан, взгляд жег и откровенно боялся. Он чувствовал, и мужчина это понял. И уже знал, что не зря, знал ответ на его вопрос, но выговорить не смог – зубы свело, губы стиснуло.
Лой словно без слов понял – отшатнулся, шаг назад, другой в прострации и крик в панике:
– Эя!!!
Эхо по камням и тишина.
Шах Самера к себе развернул:
– Что с ней? Где она? – процедил, а взглядом давит, и тоже ясно – Вейнер чувствует неладное.
– Где-то здесь. Она звала.
Мужчины бросились в разные стороны: Шах вправо, Эрлан влево, Радиш прямо. Лири, залетев на насыпь, встал рядом со светлым – оценил сверху бег по камням в трех направлениях:
– Что случилось?
Самер молчал. Стоял и смотрел вправо за вышку скалы, и точно знал, что Эра там, и так же был уверен, что ее там нет.
Лири двинулся за хозяином, а Самер очень хотел осесть на насыпь и послать все к чертям, так вдруг сделалось тошно. Он понял, что было странного в голосе Эрики, что так встревожило его.
И двинулся с насыпи, уже зная, что не успел, и словно вновь слышал: "Самер? Эрлан убил тихо".
Эти слова стучали в висках, сливаясь со стуком сердца в груди, стуком ботинок по камням. Шаг, другой, третий, как по раскаленной смоле, уже зная и не желая знать.
Эрлан убил тихо…
Убил тебя, Эра?
И рука по затылку к лицу, стереть выступившее потом отчаянье – ее больше нет.
Шах заметил тело в паре метров от скалы, оно лежало на сколотом валуне, словно Эрика решила его обнять, да пригрелась и заснула – свесила голову с края. Эта поза говорила о том, чего он знать не хотел.
Мужчина стоял и смотрел, как ветер играет краем подола платья, чуть приподнимает его, колышет, и путается в светлых волосах девушки, будто будит ее. И тихо, так тихо вокруг.
У Шаха горло сдавило, комок встал. Огляделся, верх скалы осмотрел – никого, да и какой придурок полезет на это "факью"? А сверху, как навес винтом и в одной части провал, и как раз под ним Эра. Метров двенадцать высоты. Но нет, нет же, что ей там было делать? Нееет, – мотнул головой, кривясь. И двинулся к девушке, а ноги, словно в вате вязнут.
– Эя? – руку протянул, а дотронуться страшно, как обойти и увидеть лицо. Тело лежит на наклоном скосе валуна, голова свесилась, чуть касаясь выемки щекой, и не видно крови, значит можно верить, значит… Только вот рука с его стороны, в локте вывернута и, явно, сломана.
Шах обошел девушку, как во сне, и все ладонь протягивал, чтобы дотронуться или успокоить, только не понимал кого. И увидел, что ни знать, ни видеть не хотел.
Эрика смотрела стеклянными глазами в сторону камней за скалой, по щеке царапина во всю длину и кровь из уголка приоткрытых губ густой темной полосой. На камне внизу потек и лужица, застывшая как смола. Как глаза хозяйки.
Шах умер. В этот момент он вдруг понял, что нет ее и нет его. И нечем стало дышать, и словно душу вынули – прострация и удушье, и слезы наворачиваются, и хочется кричать, а он ничего не может. Изнутри разрывает, а снаружи – столб.
И не устоял – качнулся, оперся на валун углом за спиной и сполз по нему. Смотрел на белое, застывшее лицо и все ждал, что девушка моргнет, пошевелится, и знал, что этого не будет. Не будет уже никогда.
И вдруг ощутил влагу на своей щеке, понял что слезы. Утерся и заставил себя встать. Шагнул к ней, положил пальцы на сонную, чуть надавливая.
– Ну? Эра? Пожалуйста? – губы еле шепчут.
Но ведь ясно, что разбилась, ясно, что мертва. А так хочется верить в чудо. И огляделся – сколько диковин было уже на этой гребанной Деметре, так почему бы не сотворить еще одно?
– Ааа?!!
Самер чуть не оглох от этого звериного в боли и ненависти крика, и стоял – ни уйти, ни подойти не мог.
Эрлан прилетел на крик, и словно не видел, что с девушкой, не понял по лицам мужчин. Да и видел ли кого?
Стоял с минуту над женой, на глазах серея и каменея, и вот присел перед ней, в лицо заглядывая:
– Эя?
Странное с ним сделалось – тянется рукой, а дотронуться боится, и все заглядывает в глаза и ждет в них что-то увидеть.
– Эя, голубка, как же ты?… Эя?
У Шаха зуб треснул – так сжал. Сил нет смотреть на брата, а на Эрику – невозможно. Остекленевший взгляд убивал, раздирал душу на части.
– Второй, – бросил еле слышно, глядя в глаза Самеру.
Тот моргнул и, качнувшись, подошел и сел на валун рядом с телом девушки. Обтер лицо, словно со сна. И слов нет. Только жалкий шепот Эрлана душу рвет.
– Эя? Откуда эта ранка? Тебя кто-то посмел тронуть?
Уставился на Лой – он что, не понимает, что она мертва и никогда ему не ответит, откуда эта царапина? А в голове ее предсмертный шепот "Эрлан убил тихо". И не верится, и верится.
