"Изначальных немного. Это те, кто от начала времен не путал кровь со стражами, жрецами и любыми другими, когда из поколения в поколение союзы заключались только светлые меж светлых, от начала времен. Чистые ветки. Мы. Ты и я. Наши земли находятся там, за Тоудером, на темной стороне. Поэтому мы темные изначальные. Земли светлых красных – здесь".
– Это как?
Эрлан улыбнулся и указал перед собой: "темная сторона". Указал себе за спину: "красная сторона". Правой рукой указал вправо: "утренняя сторона". Левой влево – "вечерняя".
Эра поняла, что здесь стороны света трактуются как в ее мире много тысячелетий назад – север – темная сторона, потому что зима приходит рано и приносит темноту, день становится коротким, холод частым гостем. Юг – красная сторона – жарко, солнце палит. Закатная сторона – запад, рассветная или восходящая – восток.
Одно чуть удивило – здесь два светила, и выходит, ходят друг за другом?
Взгляд девушки скользнул в сторону свода приютившей их "хоромины" – люди в полный рост, живопись достойная всяких восхищений, так точно и ярко переданы образы. Как образа.
Эра нахмурилась – ей вспомнились и другие нюансы, слишком знакомые.
– У вас, как было когда-то у нас, – протянула. – Я в юности увлекалась историей. И нахожу что у нас много общего. Так же стороны света обозначали, так же святых изображали. Одежда сходна, оружие. Те же религиозные войны. Были языческие Боги, вполне человеческие, обычным путем рожденные, за что-то свое отвечающие. Со своим характером, привычками, пристрастьями. Боги, но и люди одновременно. Потом пришло христианство и объявило, что Бог один, и не человек и рожден не человеком. И пошли войны, гонения, насильное крещенье.
Странное совпадение, – подумалось. Но что к чему – прийти к определенному выводу не могла.
"Что тебя беспокоит?" – обнял ее мужчина, заглядывая в глаза.
– Странное чувство, Эрлан. Я словно сплю и вижу все это во сне. Вижу то, что уже знаю, но одновременно – не знаю, не могу знать. Я привыкла анализировать, привыкла находить объяснение всему, но здесь или отупела или этих объяснений просто нет. Необычное ощущение. Ты словно нагая в толпе и на тебя пока не смотрят, но могут увидеть в любую секунду.
"Чувствуешь опасность?" – нахмурился.
"Не знаю… нет. Скорее – беспокойство от непонимания".
Эрлан огладил ей лицо пальцами, чуть успокаиваясь: "пустое, голубка. Ты слишком долго жила в другом мире и часть тебя все еще там, не может принять то, что здесь".
– Возможно.
Его губы манили, и все, что было за их чертой становилось неважным. Эра коснулась его губ и он тут же ответил. Эрлан вспыхнул, как и Эра – в миг.
Он понимал, что с ней – цикл. Так у любой светлой происходит в моменты, когда она готова к зачатию. Организм требует и распаляет кровь, воображение, зовет навстречу мужчине.
Он это знал – она себя не понимала. Ее желание принадлежать ему выходило за рамки любых рациональных объяснений. Ее просто "сносило" от его поцелуя, от его вида, от объятий. Сносило наглухо, до слепоты и беспамятства. Как обухом по голове и только гул крови в висках и жажда принадлежать ему до крика.
Он словно лишил ее не девственности, а разума.
Самер сидел перед костром и пытался ощутить запах варева в котелке над огнем.
Прохор с грозным видом разгуливал туда-сюда за его спиной и нудел как комар над ухом:
– Вернись в тело, имей совесть!
– Ты ее уже изнасиловал, – буркнул отмахиваясь и замер от удивления, увидев что взмах руки, простой жест, между прочим, снес котелок с огня.
– Ах ты ж…! – выругался Малик, с досадой разглядывая разлившуюся похлебку.
– Не переживай – обойдемся без завтрака, – заверил Шах, но судя по виду – огорчился не меньше. Био-пластины уже закончились, и живот подводило. Сунулся за зубочистками – увы, и тут обломася – туб был пуст.
– Смотри, что натворил! – всплеснул ладонями Прохор, взглядом обвиняя Самару. Тот моргнул, не понимая:
– А я-то, что?
– А хто… – загнул длинно и непереводимо.
– Подожди…я?!
– Ты! – рявкнул, смешно глаза вытаращив.
Мужчина застыл, осмысливая, как такое может быть.
– Ой, ну в кого ты такой тупой? А как могет быть что за тя други бъются, а ты тута вне тела стоишь? Еще и завтрака их лишил, черезсветвоградудышлом!
Самара покосился на парня:
– Ты хоть разгибай периодически… в смысле – переводи на внятный.
– Я те переведу! А ну, кыш в тело! – рявкнул, перстом указывая на тело мужчины, что лежало на своем месте под сосной.
Самара глянул на себя и… открыл глаза. Сбоку кто-то копошился и ворчал вздыхая. Перед лицом виднелась лапа "ели" с длиннющими иглами – свернутыми трубочкой листьями. Красавица, если приглядеться, словно из изумрудов выточена.
Самер невольно улыбнулся и чуть подтянулся, присаживаясь. Глухая боль еще жила в теле и ела, одаривая бессилием, вгоняя в пот и озноб от каждого движения. И все-таки он уже чувствовал себя живым. Ощущения тела впервые нравились ему и были острыми и яркими, как вид той ветки.
– Э, брат, рано хорохоришься, – заметил Шах, придерживая его. Самара вздохнул и смущенно улыбнулся другу.
– Рад тебя видеть.
Мужчина хмыкнул и подмигнул:
