— Пойдёшь наружу — прихвати их с собой, — он указал на тройку охранников. Они, остановившись у выхода, подозрительно смотрели по сторонам, но пройти дальше не решались — видимо, вняли позавчерашним объяснениям про свойства омикрон-лучей. Стивен, услышав слова Гедимина, бросил на него злой взгляд, но спорить не стал. Все трое, подгоняемые сердито фыркающим Константином, вышли из «мастерской». Гедимин посмотрел на вращающиеся катушки, вздохнул и перевёл взгляд на передатчик. «Что-то странное я нашёл. А вот по делу в голову ничего не приходит. Надо же мне было полезть в учёные!»
— Ипрон… — Константин тяжело вздохнул. — Ты понимаешь, сколько его понадобится на промышленный образец? А на массовое производство? Да никакие «Квазары» столько не насинтезируют!
— Слой толщиной в двадцать атомов, — отозвался, не оборачиваясь, Гедимин. Он неотрывно смотрел на шестую по счёту экспериментальную установку. С ней он провозился всю ночь — пришлось задержаться в лаборатории и отложить сон на следующий день. К приходу Константина механизм был готов — и довольно бодро крутился, так быстро, что трудно было сосчитать обороты. Подсчёт затрудняли и катушки с медной обмоткой — два десятка тонких дискообразных катушек, закреплённых неподвижно. Ротор из тёмно-синего ферка просвечивал в узкие прорези между ними. Кажется, Гедимин точно рассчитал эти промежутки — омикрон-излучение достигало стержня, и магнитное поле, сформированное в нём, было достаточно мощным. Медную обмотку снаружи прикрывали рилкаровые кольца. Сквозь прозрачный материал просвечивала золотистая ипроновая фольга.
— Ты размеры установки себе представляешь? — Константин взял Гедимина за плечо и попытался повернуть к себе лицом. — Даже двадцатиатомной фольги не хватит! Ипрон синтезируют искусственно…
— Плутоний тоже, — буркнул ремонтник. — И ирренций. И много чего ещё. Эта установка работает?
На последних словах он перехватил руку Константина и крепко прижал к своей броне. Тот сдавленно зашипел и подался назад, потирая ладонь. Семислойную перчатку было тяжело повредить, но ощущения она проводила исправно…
— Работает, — согласился Константин. — Но Ассархаддон не выпустит это в производство. Никогда.
…Смена подходила к концу; Гедимин собирал обсидиановые линзы, выставлял вокруг излучателя экраны и следил за тем, как миниатюрные генераторы сбавляют обороты. «Кольчатая» установка разогналась сильнее всех — все уже замерли, а она ещё вращалась. Гедимин протянул к ней руку, чтобы придержать её, и уловил слабое шевеление под бронёй. Сдвинув пластину с дозиметра, он увидел, как его стрелка уверенно указывает на генератор.
—
Сдавленное шипение Гедимина, разбирающего установку на части, заглушил громкий гудок.
— Энцелад, приём! — донеслось из коммутатора. — Сам выйдешь, или мне тебя вывести? Вторую ночь подряд я тебя тут не оставлю!
— Иди сюда, — крикнул Гедимин, сузившимися и потемневшими глазами глядя на дозиметр. Медная катушка, освобождённая от ипроновой полосы, лежала на ладони сармата и испускала омикрон-излучение — теперь уже не было сомнений, что фонит именно она.
— Мать твоя пробирка, — прошептал Константин, увидев показания дозиметра. — Где она, астероид ей навстречу, могла засветиться?!
Гедимин пожал плечами и бросил катушку на стол.
— Не годится.
Из лаборатории они выходили молча. Гедимин чувствовал, как в груди что-то неприятно ноет, и украдкой пытался потереть рёбра сквозь скафандр. «Досадно,» — думал он. «Но мысль была удачная. Материал негодный…»
— Энцелад, приём! — кто-то из сидящих за столом с размаху хлопнул Гедимина по плечу. Броня загудела. Звуки отвлекли сармата от мыслей, и он, недовольно щурясь, повернулся к ударившему.
— О чём ты там думаешь? — спросил тот — это был Линкен — поспешно показывая Гедимину пустые ладони в знак мирных намерений. — Даже про еду забыл!
Сармат посмотрел на нетронутые контейнеры, лежащие перед ним. Только сейчас он почувствовал голод. «Надо поесть. Иначе мозг вообще отключится,» — думал он, вскрывая контейнер с Би-плазмой.
— Бесполезно, — хохотнул кто-то за его плечом. — Джед ещё в Ураниуме залез в реактор и из него не вылезал. А тут ему дали такую броню! Теперь его и вовсе не вытащишь!
«Джед?!» — Гедимин развернулся, едва не своротив локтем стол, и изумлённо замигал.
— Маккензи? Ты теперь атомщик? — выпалил он, не успев подумать. Сарматы за столом зафыркали, сдерживая смех.
