— Идиоты недоделанные, — бормотал Линкен, неловко гладя Гедимина по плечу. Сарматы возвращались на базу с новыми твэлами. В коридоре было пусто и тихо, только посвистывала вентиляция.
— А то без особого приказа макаки нас не давили… Мы всерьёз напугали их, атомщик. Они от той-то войны не отошли, а тут новая. Мы снимся им в кошмарах. Если дать им победить, ни одного сармата от Меркурия до Седны не останется. Хоть бы грёбаные филки им ноги вылизали, — ни одного не пощадят. Ни одного!
Последние истребители из москитного флота вернулись на палубы «Феникса» уже за порталом — на той стороне, в считанных тысячах километров от поверхности Цереры, нельзя было задерживаться ни на секунду. Два «Циклопа» из эскадры Стивена Марци прошли в портал бок о бок с крейсером, отстреливая догоняющие их ракеты. Последняя взорвалась над реакторным отсеком, заставив обе установки выдать по нейтронному всплеску, а раздосадованного Гедимина — сбросить управляющие стержни и заглушить реакторы.
— Прошли! — выдохнул в коммутатор Сайджин. — Теперь у нас не рейды, а сплошные скачки. Как там реакторы?
— Пока целы, — отозвался Гедимин. Радоваться было особо нечему. Куда ни высовывался крейсер, его находили там сразу же — самое большее через пару минут. Пригодные для обитания территории — что на Земле, что на других планетах — так ужались, что земной флот прикрывал их полностью и ещё выделял две трети сил для поисков и обстрела сарматских баз. В начале декабря разбомбили Шангнак; флот Гельмера, оставив в покое Землю, ушёл к Сатурну для защиты Энцелада и Титана. Флот Тохиля занимался «выжиганием», планомерно уничтожая обитаемые территории. Гедимину от этого занятия было тошно, но его никто не спрашивал.
— Гедимин Кет, к отчёту, — напомнил о себе Стивен. — В капитанскую рубку.
Часовые отсалютовали ему соплами ракетомётов — как сказал Линкен, это означало особую честь. Гедимин вскинул руку в ответ. Стивен, увидев его, широко улыбнулся и указал на кресло рядом с трёхмерной картой.
— Ну что с реакторами? Дойдём до базы? — спросил он, положив перед Гедимином контейнер с перцовкой. Сармат мигнул. Насколько он знал, сам Стивен к «мартышечьей еде» не прикасался.
— Можно сделать ещё рейд, — сказал он. — Я же говорил — если давать реакторам отдых, всё будет работать.
Стивен рассеянно кивнул, подставляя ладонь под трёхмерную голограмму Цереры и щелчком раскручивая её вокруг невидимой оси.
— Боеприпасы на исходе, — сказал он. — Даже камни. Столько снарядов зря тратится на мартышечьи заграждения…
Он с сожалением покачал головой.
— Что мы сделали? — спросил Гедимин, глядя на карту. Стивен остановил вращение планеты и провёл пальцем по вмятинам на поверхности.
— Здесь пробили заграждение и снесли пару ретрансляторов. Тут была площадка под сканеры-разведчики. Тут, снизу, — туннель или скважина. Мелочи, не стоящие боеприпасов. А вот четыре сбитых спрингера…
Он ухмыльнулся.
Цереру на карте сменил Юпитер. Стивен приближал его, пока на фоне планеты-гиганта не проступили россыпи спутников.
— Идём на Гималию, — сказал он, повернувшись к Гедимину. — Большой ремонт нам не нужен, обойдёмся их помощью.
…Крейсер лёг в тесный гималийский док, и сразу же поверхность планеты затянуло маскировочным полем. «Феникс» не первый раз заходил на эту базу, но ещё ни разу Гедимин не выглядывал наружу, хотя ему хотелось посмотреть на Юпитер, сияющий ярче солнца; выходы были под строжайшим запретом — в последнее время это распространялось на все базы, кроме разве что земных. Сарматы, едва сойдя с корабля, направились к ближайшему шлюзу, торопясь выйти «на воздух» и снять шлемы. Гедимин пошёл за ними.
Гималийская база изнутри мало чем отличалась от фебианской — потолки здесь были такие же низкие, коридоры — тесные, разве что освещения прибавилось, а температура внутри доходила до плюс десяти. Гедимин снял шлем и убрал с груди часть пластин. Он давно привык к прохладе, кожа стала синеватой, как у выходцев с Марса, серый оттенок «ядерного загара» понемногу сглаживался, и тем ярче проступали тёмно-серые рубцы радиационных ожогов. Он зашёл в душевую — здесь, на Гималии, жидкая вода была каждый день, и сарматы купались без скафандров. Ощущение прохладной воды на коже по-прежнему было приятным; Гедимин задержался бы там надолго, если бы не подпирающая очередь. Проходя вдоль неё, сармат высматривал краснокожих венерианцев — но то ли купальни на Гималии для них были слишком холодными, то ли от постоянной жизни на холодных базах красная кожа снова побелела.
