Он вытянул вперёд руку с передатчиком, щёлкнул по запястью, и посреди отсека повисла трёхмерная схема корабля. Гедимин, втянувший было воздух, чтобы восхищённо присвистнуть, разочарованно выдохнул, — всё, кроме трёх небольших сегментов в условно нижней части, было закрыто серой плёнкой, под которой угадывались только общие очертания. В целом корабль был похож на гигантскую медузу с подобранными щупальцами, — таких любили показывать в фильмах об океане, даже если в действии они не участвовали.
— Твой участок, Джед, — Кенен ткнул пальцем в передатчик, и прибор на запястье Гедимина негромко пискнул. — Ис, держи… А это тебе, Зет. Девять сарматов каждому, через час выходите.
Сарматы, переглянувшись, развернули свои карты. Участки, нуждающиеся в ремонте, были показаны вблизи, но Гедимин, сколько ни смотрел, ничего не понял. Это была яркая мешанина волокон, ниш, трубок, обрывков и шипов, торчащих под неожиданными углами. «Какой-то кусок обшивки, возможно, внешние отсеки,» — определил он. «Шестьсот квадратных метров поверхностных повреждений. Что-то вроде слетевшей броневой пластины на нашем корабле. Ещё бы знать, что там к чему…»
— Маккензи, — угрюмо сощурился он, перекрыв удирающему Кенену пути отхода. — Это не чертёж. Где пояснения? Что это за системы? Что мы с ними должны делать? И как мы туда доберёмся?
— На челноках, — безмятежно ответил Кенен; видимо, алитийский симбионт что-то впрыскивал ему в кровь — других причин для такой довольной улыбки Гедимин не видел. — Будут ждать за шлюзом. Покажи им карту, и тебя довезут куда надо. С собой возьми запас кислорода, респиратор на корабле не открывай, — там другой воздух.
Он попытался прошмыгнуть мимо Гедимина, но Иджес сцапал его за плечо и дёрнул назад.
— Атомщик спросил — как это чинить? — напомнил он, хмуро глядя на Кенена. Гедимин недовольно сощурился — «Какой ещё атомщик?!» — но начинать спор не стал.
— Кто тут ремонтник — я или атомщик?! — всплеснул руками Кенен. — Ничего сложного, парни. Соединяйте красное с красным, а чёрное с чёрным, трубки втыкайте в трубки, а тряпки сшивайте с тряпками. Что будет не так — позовут переделать.
— Или расстреляют, — мрачно дополнил Зет. — Маккензи, говори толком, — чего от нас хотят? Пустили на военный корабль…
— «Мийяфьоси» — не военный корабль, — отмахнулся Кенен. — Это станция планетарной разведки. Мирные картографы. Идите-идите, парни, мы прилетели сюда работать, а не трепаться!
Гедимин, тяжело вздохнув, отцепил руку Иджеса от плеча Маккензи и пошёл к выходу. Он пытался вспомнить, кто из сарматов относится к его бригаде. На его счастье, у них память на лица была лучше, — все собрались вокруг ещё до того, как он добрался до кислородной станции.
— Баллоны с собой, — распорядился он. — Запас на полную смену. Респираторы не открывать. Ничего не делать, пока я не скажу.
Бригадирствовать он не любил, и особенно ему не нравилось отвечать за девять сарматов, не считая себя, на незнакомом корабле при непонятной работе. Но отказываться было поздно, — через полчаса его бригада первой выходила из шлюза навстречу «челнокам» — чем бы эти устройства ни были.
Гедимин думал, что за шлюзом увидит бездну космоса, и приготовился высматривать знакомые планеты (и выяснять заодно, на чьей орбите они вместе с «картографами» сейчас болтаются), но сарматов вытряхнуло в непрозрачный пузырь с чёрными стенками. Не успел Гедимин включить анализатор, как сквозь черноту просочилась белесая лента трёхметровой ширины и, обернувшись вокруг сарматов, начала расширяться кверху и книзу. Через пять секунд ремонтники оказались внутри белой сферы с торчащими со всех сторон отростками. Она непрестанно шевелилась, выпуская всё новые «щупы» и окружая ими сарматов. Когда первый из них дотянулся до скафандра, Гедимин изумлённо мигнул, — он наконец понял, что эта штука делает. Она формировала ударостойкий кокон — плотную оболочку с пористой структурой.
Один из щупов протянулся к голове сармата и остановился, не прикасаясь к ней, в десятке сантиметров от его лицевого щитка. Его поверхность не была гладкой, как у других отростков, — там было множество отверстий, забранных чем-то чёрным. «Глаза?» — неуверенно предположил Гедимин. «Покажи им карту,» — промелькнуло у него в голове. «Вот сюда бы Хольгера — у него вечно всё было живым…»
Он притронулся к запястью, разворачивая перед чёрными «глазками» трёхмерную карту. Щуп, громко пискнув, втянулся в оболочку, и она, качнувшись, поплыла — сначала вверх, потом вбок, потом плавно снизилась. Гедимин, включив анализатор, водил лучом во все стороны, даже не глядя на экран, — от новой информации голова уже распухла, и анализ следовало отложить на более спокойное время.
