Оболочка развернулась и распласталась блином по неровной поверхности. Это случилось так внезапно, что Гедимин не сразу понял, что висит в вакууме, и за его плечом — ослепительный шар Солнца. Он замер на месте, но секунду спустя сообразил, что бояться нечего — его тело прижимает к поверхности искусственная гравитация «Мийяфьоси», а от раскрывшегося челнока к спине тянутся, страхуя от срыва в бездну, несколько длинных белых тросов. Сармат подёргал за один из них — волокнистая структура была весьма прочной. Хмыкнув, он потянул сильнее — трос не без труда, но поддался, и белесая петля, обёрнутая прозрачным кольчатым коконом, теперь свободно лежала на ладони сармата. Он включил лучевой резак, но не успел оставить даже надпил на странном веществе — оглушительный визг полоснул по ушам, и сармат отдёрнул руку. «Ну да. Всё живое,» — он неприязненно покосился на прилипший к корпусу корабля челнок. «Тут медик нужен, а не механик…»
— Гедимин, — напомнил о себе один из ремонтников. — Что делать-то?
Сармат огляделся. Тросов у челнока хватило на всех — все девять его рабочих свисали рядом с ним с бугристого корпуса корабля. В полуметре от руки Гедимина в блестящей розовато-красной обшивке зияли неровные проломы. Он оттолкнулся от корабля, встал на ноги, чтобы осмотреться, — повреждений было много, как будто по борту станции ударил поток метеороидов. За отверстиями виднелись внутренние переборки — неровные, со множеством углублений и торчащих наружу белых игл. Из разодранной обшивки торчало всё вперемешку — растрескавшиеся красные пластины, оборванные синеватые тросы, багровые трубки, сочащиеся чем-то чёрным… Гедимин, безнадёжно покачав головой, развернул карту повреждений и повернулся к сарматам, жестом собирая их вокруг себя.
— Начнём отсюда. Я делю местность на квадраты. Никуда не спешим, работаем тщательно. Пластины соединяем с пластинами, трубки — с трубками, по возможности — одного цвета и близкого расположения.
— Чем соединяем? — мрачно спросил у него один из ремонтников. Гедимин сердито сощурился. «Вернусь в модуль — дам Кенену под дых. Выставил меня идиотом на всю галактику…»
— Где клеится — клеим, где похоже на скирлин — стягиваем скобами, где на металл — применяем сварку, — ответил он, стараясь говорить уверенно.
— Покажи, — буркнул ремонтник.
Гедимин огляделся. Пролом поблизости от него был неглубоким, но обширным — десяток квадратных метров обшивки выкрошился под ударом, и наружу торчали острые шипы. Сармат потянул за тросы, дождался, пока они удлинятся, и притронулся к краю дыры. На её дне из неровных отверстий торчали трубки разной ширины. Одни из них ещё сочились, другие то ли высохли, то ли жидкость по ним никогда не текла. Гедимин, секунду понаблюдав за ними, подобрал два мокрых обрывка и, обернув один из них тонким уплотняющим скирлином, всунул в другой. Лучевой резак нагрел края и тут же погас — странный материал мгновенно схватился и застыл. Трубка, вновь становясь эластичной, дрогнула в руке Гедимина и втянулась в обшивку, ритмично пульсируя. Сармат проверил шов — наружу ничего не сочилось — и взялся за другую пару обрывков. Ремонтники за его спиной облегчённо вздохнули.
— Дай нам квадраты, — попросил один из них. — Потом проверишь, то мы делаем или нет. Ты тут один в этом разбираешься.
Это был самый странный ремонт в жизни Гедимина — даже растаскивание вручную плавящихся твэлов не могло сравниться с этим ковырянием в недрах полуживого корабля. И дозиметр, и сканер были здесь бесполезны — с их помощью едва можно было прикинуть, что применять к данному виду обломков — паяние, сварку или распыление фрила. Несколько раз Гедимин, по его ощущениям, перепутал системы — соединённые детали так и остались безжизненно болтаться. Остальное, вернув себе целостность, втягивалось под обшивку, утаскивая с собой часть внешней оболочки, и снова вздувалось, закрывая очередной участок пролома. Самыми важными были трубки, чуть менее — игольчатые «балки» толщиной с палец, но толстые, сантиметров двадцать-тридцать в диаметре, были важнее всего. С одной такой, треснувшей по двум направлениям, Гедимин возился полтора часа, скрепляя её всем, что нашлось по карманам, и уже думал послать Кенена за запчастями, когда балка, завибрировав, ушла на полметра вглубь обшивки и тут же выпрямилась, потянув за собой сложный игольчатый каркас. Глубокий пролом выправился, превратившись в сетку узких трещин. Гедимин, облегчённо вздохнув, выпрямился и огляделся по сторонам.
Сегодня сарматы продвинулись недалеко — залатать удалось едва ли двадцать метров обшивки. Челнок, по-прежнему прилипший к кораблю, остался где-то внизу. Вокруг во всех направлениях тянулись его отростки-тросы — по три штуки к каждому сармату. Гедимин запоздало удивился, что все эти «верёвки» до сих пор не спутались в один клубок.
В наушниках зашипело.
— Эй, парни, — осторожно заговорил Кенен, — вы там про время не забыли? У нас в договоре шесть часов отдыха, так что хватит ползать по обшивке. Стягивайтесь к модулю! Джед, Ис, Зет, вы меня слышите?
