Лилис и Бари одновременно повернулись. Краснокожий аресец легкой, немного скользящей походкой двигался в их сторону. Уголки тонких губ были приподняты, то ли таким было строение его рта, то ли на них было ехидство от сказанного. Треугольное лицо с острым подбородком, невыраженные, даже немного впалые щеки, брови вразлет над двумя складками, из которых торчал крючковатый нос и прищуренные карие, с немного красноватым отливом глаза, делали его каким-то шаловливым остряком и забиякой.
– Бари, – Лилис взяла нового знакомого под руку, – это Сат, один из аналитиков на Аресе. Мы думаем, его вызвали на Тильбюри, потому что ему светит повышение, – в голосе девушки было равнодушие, а лицо не выражало буквально ничего.
– Мы?! – полюбопытствовал Бари.
Сат, самоуверенно улыбаясь, взял девушку за локоть, желая оттянуть ее от светловолосого победителя и приобнять. Но она, грациозно передернув плечом, скинула руку аресца и сильнее прижалась к Бари, от которого не ускользнуло вспыхнувшее на долю секунды недоумение в глазах Сата, сменившееся крайней озадаченностью. А Лилис, словно ничего не замечая, продолжала, обращаясь к краснокожему:
– А это Бари. Представляешь, Сат, – в голосе появились нотки восторга, – как он отважен, если, будучи ученым, не побоялся принять участие в этом спортивном безобразии под названием "Троечные бега".
– Это не отвага, это отсутствие здравомыслия и нехватка адреналина в обыденной жизни, – ехидно «поставил диагноз» аресец, сверкнув глазами-угольками. – А нехватка адреналина, как известно, ведёт к снижению возбуждения, – уголки губ Сата поднялись еще выше, делая улыбку злобной, – надеюсь, у нашего героя оно еще не полностью…
Бари подумал, что дальнейшее промедление грозит его ушам услышать про себя неприятные вещи, сжал пальцы в кулак и сквозь зубы, резко и где-то даже бестактно, оборвал аресца, не дав ему договорить:
– Прошу прощения! Мне пора. Не люблю опаздывать.
Освободившись от "оковы" в виде руки Лилис, он, в знак прощания, слегка опустил голову и, крутанувшись на каблуке, направился в сторону центрального входа. Бари был готов сорваться с места аллюром14, но, чувствуя на спине цепкий взгляд Сата и томный взгляд Лилис, он шел медленной, немного ленивой походкой, будучи абсолютно уверенным, что тем самым выставляет себя степенным и благородным…
– Воображала и выпендрежник! Так и старается пустить пыль в глаза, – презренно охарактеризовал ушедшего аресец.
– А по мне он умница, смельчак и знает себе цену, – умиленно парировала Лилис, – а ты просто завидуешь.
– В следующем сезоне я тоже могу принять участие в бегах, если ты этого хочешь, – по-щенячьи преданно смотря в девичьи глаза, заверил ее Сат.
– Все равно ты не будешь первым ученым, кто сделал это. Ты всегда будешь вторым, Сат.
Лилис дружелюбно улыбнулась и, схватив озадаченного мужчину под руку, потащила его в к двери, из которой она так кстати выпорхнула, чтобы натолкнуться на понравившегося его с первого взгляда Бари, этого экстраординарного, немного странного Бари.
А для Сата слова Лилис прозвучали как приговор, как клеймо на него самого и на все то, что он сделает в будущем. Его уязвлённое самолюбие сильно заныло. «Ты всегда будешь вторым!» У него появилось острое желание взять реванш, продемонстрировать свою силу и превосходство и доказать Лилис, что он во всем лучше, чем этот выскочка в белых одеждах.
Бари вошел в резиденцию Великого Шерифа. Внутри было минимум архитектурных деталей, но максимум богатого оформления – облицовка стен, полы были изготовлены из разных видов мрамора. Все своды, а также верхнюю часть стен покрыты роскошными цветными мозаиками из ценных стеклянных кубиков смальты.
Он шел по коридору, на стенках которого висели картины с изображением планет и галактик Вселенной. Его лицо светилось радостью. Всегда бледные щёки тронул тёплый румянец, отражая его внутреннее горячее нетерпение.
Лилис произвела на него не только приятное внешнее впечатление, ее прямота, открытость и добродушие вызывали у него уважение. Но то, что поразило его больше всего, это возникшее у него легкое возбуждение, которое он начал испытывать, едва коснувшись ее теплой, приятной на ощупь руки. И это было не просто нахлынувшее сексуальное желание, это было возбуждение любопытства, проснувшийся неподдельный интерес к этой огненноволосой девушке. Им охватил охотничий азарт познать ее.
Великий Шериф встретил его радушно, улыбаясь своими белыми зубами, кажущимися практически алебастровыми на фоне шоколадной кожи. Он заключил Бари в богатырские объятия, в которых тот чуть ли не утонул. Великий Шериф был лимурийцем-полукровкой и почти на две головы выше чем его гость. С нескрываемым восторгом он смотрел на Бари своими широко расставленными глазами на плоском лице.
– Это, конечно, храбро и дерзко. Но, если честно, ужасно безрассудно. Зачем тебе понадобилось участвовать в этих соревнованиях, Бари? Ты же не простой На-Род15.
