Но пленник решил по-своему. Когда Густав кивнул и потянулся рукой за спину, чтобы вколоть воздушнику инъекцию снотворного, он вдруг что-то запел себе под нос. Не сразу, но я разобрал знакомые слова.
— Творец, воле твоей я следовал всю свою жизнь, от первого рождения. Шёл путём, что ты указал пастырям твоим, и слова их принимал, как закон. Если где оступился, прости мне слабость ту. И не оставь меня милостью своей за последним порогом…
— Чего это он? — дёрнулся немец. Да и остальные тоже напряглись. Потому как странно это было.
— Молится? — предположил я. — По крайней мере, звучит, как молитва.
— Ты понимаешь этот язык?
И только тут до меня дошло, что бормотал пленник на родном мне языке. То есть, я это сразу понял, просто значения не придал. Ну что же, это лишь доказывает, что воздушник не просто из людей неблинского Кочевника, но ещё и перемещённый из нашего мира человек.
— Да, — не углубляясь в детали, ответил я. — Просит своего бога принять его после смерти.
И тут в голове словно вспышка света возникла. Стоп, подумал я, а зачем он вообще молится? Нет, понятно, что решил, что настал его последний час, принял мои слова за приказ его убить, но почему именно молитва? В нашем мире уже давно никто не обращается к богу или богам. Говорят, что религиозные концепции отмерли задолго до Увядания. Я бы, например, никогда и не подумал тратить последние минуты своего существования на попытку достучаться до какой-то там незримой сущности.
И такой настрой был у людей во всех оставшихся в моём мире городах. Кроме одного — Джассана. Про них мало, что известно остальным, но всё указывает на то, что править правит там духовенство. Вроде бы даже Маяки и Кочевники имеют сан священства…
— Ты из Джассана? — я схватил пленника за волосы и резко дёрнул их назад, заставляя смотреть мне в глаза. — Отвечай! Ты из Джассана?
Не обращая ни на кого внимания, я говорил на родном языке. Плевать, что подумают наёмники — так или иначе уже утром это будет совершенно неважно. А вот что важно, так это то, что я, кажется, крепко ошибся, назначая на роль врага неблинцев.
Впервые за время допроса воздушник ответил. Даже улыбнулся разбитыми губами.
— Тебе бы лучше бежать, Кочевник. Пока ещё есть такая возможность. Затеряйся в этом мире, может, и поживёшь ещё. Ты даже не представляешь, кому перешёл дорогу.
— И кому же? — несмотря на то что сердце билось о рёбра, как бешеное, я смог заставить себя произнести фразу спокойно. Даже небрежно.
— Просто беги! — продолжил скалиться мужчина. И больше не обращая на меня внимания, продолжил молиться.
— Творец, по воле твоей, по слову пастырей твоих, ухожу я в объятия твои…
А потом вдруг его тело скрутило судорогой. Тряхнуло так, будто в рот оголённый электрический кабель вставили. Я даже отпустил его волосы и отступил — на всякий случай. Заметив, как точно так же поступил и Густав.
Падучая била джассанца — теперь я не сомневался в его принадлежности — всего десять секунд. По истечении которых он дёрнулся последний раз, и безжизненным кулём рухнул на пол.
— Ринко! — позвав лису, я и сам уже выпустил щупы, пуская их в тела пленника. — Помоги!
— Поздно, — девушка положила мне руку на плечо. — Я уже попыталась его удержать. Бесполезно. Его сердце остановилось. Словно бы по чьему-то приказу.
— То есть это были джассанцы? — спросила лиса уже в машине.
— Да, — ответил я коротко. Но та не отстала.
— Не неблинцы?
— Ага.
— Но ты считал, что это именно неблинцы?
Вопросы она задавала таким каверзным тоном, что даже не верилось, что рядом со мной сидит та самая особа, которая несколькими фразами застроила очень решительно настроенного майора из Охранки. Тогда она выглядела серьезным, даже опасным профессионалом. Сейчас кицунэ больше походила на шкодливую девчонку, желающую довести своего парня до скандала. И ведь довела, хотя парой мы определенно не были.
— Да, Ринко! — закономерно вспылил я. — Все так! Я думал, что воюю с неблинцами, но оказалось, что мой противник — джассанцы. Я ошибся! Сделал неверные выводы! Ты это хотела услышать?
— Угу, — с невинным видом кивнула паршивка. И тут же сменила тон на примирительный. — Ну не грузись так, Ром-ром! Со всяким бывает. Я вот тоже этого не поняла, хотя опыта в таких делах у меня побольше твоего. Меня, конечно, немного извиняет, что я в ваших иномирных делах ничего не понимаю. Но ты-то должен был догадаться!
Эм-м-м, нет. Это она меня не успокаивает, а продолжает подначивать — словно бы ковыряет свежую рану. С садистским каким-то удовольствием! Впрочем, по существу она была права. Я действительно облажался. Не учел третью силу, которая и столкнула нас с неблинцами, а ведь знал о ее существовании. Сразу сделал ошибочный вывод на основании далеко не полных данных.
