Одной моей половине остро хотелось разреветься, как какому — нибудь пятилетнему пацану, у которого поломалась любимая машинка, и папа сказал, что починить ее уже нельзя, — просто отпустить эмоции и рыдать, принимая невозвратность потери.
Вторая с какой — то злостью на первую удивлялась: да что же с тобой? почему так тяжело? ты же летаешь! Пусть в игре, пусть фактически понарошку, но ты же все ощущаешь, чувствуешь, видишь. Ты же не слабак и не кисейная барышня, тогда почему звенящая пустота внутри и душат слезы?!
Откуда — то издалека в голове закрутились слова «Я тоже был, я мог, умел и знал, я видел сверху горные вершины…»24.
Я ведь никогда до этого не говорил вслух «был». И никогда после произошедшего никому из посторонних не сообщал, что имею отношение к дельтапланеризму. На моей нынешней работе все знали, что я попал в автокатастрофу. И все. Старых друзей я не видел, из всех общался только с Глебом. Машка ушла. Я оборвал все или почти все, что могло напомнить, чего я был лишен в реале.
В какой — то момент мне показалось, что за моей спиной кто — то стоит. Я выпрямился, но повернуться боялся. Прошло несколько мгновений, сзади тишина. Наверно, ребята, заметив мое состояние, пошли посмотреть, а я тут стою и рыдаю. Интересно, как они смотрят: с сочувствием, с укоризной? Почему — то я больше всего боялся увидеть в их глазах сочувствие. Пусть осуждают, что такой взрослый мужик рыдает, как девчонка; пусть разочаруются во мне, пусть скажут «вон ты, оказывается, какой, а мы — то думали…». Только не жалеют.
Не знаю, сколько времени так прошло, может, несколько секунд, а может, и десятки минут. Наконец я набрался смелости, заготовил приличествующую ситуации фразу и обернулся. Шелестел листвой лес, в вершинах посвистывал ветерок, солнышко пробивалось сквозь ветви, играя легкими тенями и отсветами. Никого.
Продышался, вроде отпустило. Почувствовал, что снова владею голосом, ничего не душит, не сжимает горло. Что ребятам сказать — то? Почему так споро ломанулся в лес? В голову ничего не лезло, решил, что ничего объяснять не буду: дескать, ушел и ушел, мало ли у кого какие дела. Усмехнулся про себя, необходимость отбегать «за кустик» разработчики не предусмотрели, а иногда это самое простое объяснение.
Пока я отсутствовал, на полянке ничего не поменялось: Рус возился с все той же амуницией, Анахита помешивала в котелке. Вернулся на свое место и принял прежнюю позу.
— Извини, Феникс, я отвлеклась, ты вроде сказал, будто летаешь. Что, правда? А на чем?
Живая непосредственность эльфы, похоже, не заметившей моей выходки, помогла. Осталась тихая печаль.
— Да, летаю… летал. На дельтаплане.
— А это что такое?.. А, погоди, у меня подруга в Турции вроде на таком летала. По крайней мере, я фотки видела.
Внутри шевельнулся червячок сомнения.
— Аня, не части, давай по пунктам. У тебя подруга пилот?
— В смысле? — девушка непритворно удивилась, будто я спросил что — то неприличное. — Да не, там просто предлагали прокатиться.
— Тогда она не летала, а каталась, — снисходительно улыбнувшись, я не удержался от ироничной шпильки, — даже не каталась, а ее возили.
— А какая разница?
— Такая же, как между налетом и навозом25!
Эльфа оскорбленно поморщилась.
— Ладно, извини, это наш пилотский юмор, — примирительно помахал рукой. — Теперь второе: если в Турции, то, скорее всего, это был не дельтаплан, там для нас с посадками непросто. Турцию порнопланерасты оккупировали.
— ?
Ну нельзя же так округлять глаза, даже если ты эльф по расе! Я весело расхохотался:
— Парапланеристы. Это просто мы их так называем, в шутку. Братья наши бесхребетные, — не давая вставить реплику или вопрос, уточнил: — На фотках она в подвеске сидит?
— Ну да, а как еще?
— А сверху у нее такой большой купол, как длинный парашют? Хотя его, может быть, и не видно, если фоткалась в полете.
— Да, большущий такой парашют. Там были снимки со стороны.
— Параплан. Каталась в тандеме, — сказал, как гвоздь в доску забил. Настроение как — то незаметно поднялось.
— А ты на чем летаешь? Как ты назвал?
— Дельтаплан, — немного кольнуло, но уже совсем тихо — тихо, — это такая треугольная штуковина, полужесткая. И пилот в ней располагается лежа, головой вперед.
Не удержался, добавил:
— Как и положено порядочной птице. Птицы сидя не летают!
В этот момент Анахита заявила, что обед готов, и принялась раскладывать еду в подставленные миски.
