В конце концов, я поддалась искушению и легонько прикусила тонкие аристократические пальцы Рокотова. Он ждал этого и посмотрел на меня с нежностью. И как мне показалось, с надеждой. Он ничего не сказал, просто осторожно провел пальцами по моим губам и улыбнулся. Алекс оставался для меня загадкой – неужели, он сомневается в чем-то, неужели не видит, что происходит между нами? Словно боится чего-то. Но чего может бояться олигарх Рокотов? Что я в очередной раз не отвечу на его ухаживания, и это больно ударит по его самолюбию? Или я слишком плохо думаю о нем? Тогда что его беспокоит?
После спектакля мы поехали в какой-то ресторан в небоскребе, похожем на сверкающий обломок сосульки. Как выяснилось, помещение на сороковом этаже, где размещался ресторан, принадлежало Рокотову. И пентхаус в этом роскошном небоскребе тоже. Неплохое местечко он себе выбрал. Мы сидели у витражного окна, и ночной город лежал у наших ног, загадочно мерцая миллионами разноцветных огней.
– Сегодня я буду много говорить, а ты слушать, – улыбнулся Алекс. – И не будешь меня перебивать. Хорошо?
– Хорошо, – кивнула я в ответ, и мне стало тревожно. И даже зябко. Я невольно плотнее закуталась в палантин.
Видимо, испуг отразился у меня на лице.
– Не бойся, – Рокотов взял меня за руку. – Это мне надо бояться. Просто прояви немого терпения и снисхождения к моим откровениям. А пока давай потанцуем и я попробую сформулировать то, что собираюсь тебе сказать.
– Слушай, мне уже страшно, – натянуто улыбнулась я. – Давай наоборот – сначала ты мне скажешь, что хотел, потом потанцуем.
– Ладно, – рассмеялся он в ответ. – Ты зря волнуешься. Но ты обещала не перебивать.
– Больше не буду, – я продолжала напряженно смотреть в серые глаза Алекса. Сегодня они не были холодными или надменными.
– Вот и славно. Я очень хочу, чтобы ты осталась здесь до понедельника. На работу успеешь – вернемся рано утром. Номер в отеле для тебя уже заказан. Тут недалеко. Завтра погуляем по городу, просто развеемся и сменим обстановку. Я реально жутко устал. Да и тебе отдых не помешает.
– Всего-то? Конечно, я согласна. Это же здорово! – обрадовалась я. Он что, думал, я откажусь от такого заманчивого предложения? Наивный! Так вот почему надо было Риччи пристроить Гале. Хитрец Алекс, однозначно хитрец!
Мы танцевали и говорили, говорили и танцевали. Я не смогла бы повторить, о чем шел разговор. О многом. О Верди и его прекрасной опере, о работе, которая достала, о Риччи, о дивной майской погоде. Когда мы очнулись, была уже глубокая ночь. Огней в городе стало заметно меньше – люди все-таки легли спать. Но в ресторане посетителей не убавилось. Скорее наоборот. Судя по всему, это было очень популярное место.
– Не устала? – спросил Алекс, взглянув на часы. – Сегодня был очень насыщенный день.
– Нет, если только совсем чуть-чуть. А ты?
– Тоже нет. Не хочу, чтобы вечер заканчивался, – он держал мою ладонь в своей, и задумчиво гладил ее. – Хотя это уже не вечер, а поздняя ночь.
– На часы лучше не смотреть.
– Согласен.
Рокотов чего-то не договаривал, я не смела спросить. От его прикосновений в жилах закипала кровь. Он всего-то держал мою руку, а я была готова умереть от счастья. Странно, глупо, невероятно… Видимо, Алекс тоже почувствовал мое напряжение и в очередной раз пригласил меня на танец. Он обнял меня, положил мою голову себе на плечо и погладил волосы.
– Мне сегодня хорошо, как никогда, – прошептал мне на ухо Алекс.
– Мне тоже, – тихо ответила я. Возможно, он даже не услышал, что я сказала. Но почувствовал, потому что его руки осторожно сжали мои плечи.
Танец закончился, я подошла к окну. Майская ночь плотным темным покрывалом окутала город. Свет горел только в редких окнах. Люди отдыхали после трудовой недели. Огни запоздалых машин проносились по дорогам как светлячки, мерцая лучами фар. Сколько же сейчас времени? Часа три ночи, не меньше.
– А вот теперь послушай, – Алекс подошел сзади, обнял за плечи и положил голову мне на плечо. Но не поцеловал. Просто обнимал, и все. – Помнишь, когда я провожал тебя после театра, ты отказалась со мной остаться?
– Помню, – почему-то похолодела я. Похоже, сильно он тогда обиделся, раз помнит до сих пор. Да, для мужчины такое – моральная пощечина.
– Тогда я посчитал это оскорблением. Повторюсь – прости, был идиотом.
– Мы уже это обсуждали, – улыбнулась я в темноту. – Когда я юбку порвала.
– Не перебивай, – рассмеялся он. – А то я собьюсь. Я никогда не принимал отказы. Никогда и не от кого. Думал, так будет всегда, – он снова обнял меня за плечи. Осторожно провел прохладными пальцами по моей обнаженной спине. Моя кожа горела, и его прикосновения словно пронзали тело электрическим током. Я замерла, боясь пошевелиться.
– Не знаю, но что-то поменялось, – продолжал Алекс. – Объяснить не могу. Я буду ждать, когда ты захочешь остаться со мной… Ждать, сколько потребуется. Торопить не стану. Откажешься – приму как должное, без обид, правда, – он резко выдохнул. – Короче – хочешь, отвезу тебя сегодня в отель? Все.