Поручив слуге собирать вещи, Катерина направилась в каюту юноши. Бесшумно проникла внутрь, обнаружив того безмятежно спящим. Привычно сыграв на флейте тихую и тягучую мелодию, она погрузила его в глубокий сон без сновидений и, протянув к лицу юноши пухлый мешочек, подождала, когда он вдохнет достаточно ядовитой пыльцы амброзии полыннолистной, усиленной сушеным порошком крови кикимор болотных. Мучений своему спасителю и случайному любовнику она не желала — его сон лишь будет становиться все глубже, а затем, когда отрава наполнит кровь, придет смерть, безмятежная и безболезненная.
Не понимая даже, зачем, она забрала его багаж. Это был мимолетный порыв, странная смесь жадности и любопытства, одолевшая вдруг ее у постели спящего. Чуть позже она также внезапно отступила, вызвав мимолетное удивление и сожаление о странном поступке, но Катерина уже привычно отбросила их. Вместе с непрошеной печалью о случайном заступнике и любовнике. Каждая смерть от ее руки вызывала все меньше чувств, делаясь привычным и необходимым злом на ее пути к великой цели.
Она исполнит свое слово и сотрет с лица земли проклятые Закрытые города. Следующее поколение женщин уже не будет терять своих любимых.
Если, конечно, люди не справятся с этим и сами. Снова.
Я проснулся от ощущения, что кисти рук словно опустили в кипяток.
— Ну, земноводное, ну, погоди! — мысленно взвыл я.
Сна не было ни в одном глазу. Встав и не глядя по сторонам, я выскочил на палубу. Стоя там, я бессмысленным взглядом обозревал порт Аяччо родной Корсики, утопающей в лучах яркого солнца. Раздражение от всей этой ситуации вылилось на матросика у сходней.
— Почему не поставили в известность? Где весь народ? Сколько уже здесь стоим? Что молчишь? Ну-ка, отвечай, салага! — взревел я.
Матрос переступил с ноги на ногу, словно срочно захотел в туалет. Бурно всплеснув руками и сделав еще несколько резких жестов, собрался с духом и, набрав полную грудь воздуха, выдал:
— Я капитана позову… — и слился в неизвестном направлении.
С каждой минутой ожидания моя злоба на окружающий мир нарастала скачками. Появление капитана я встретил зверским взглядом, который сменил сначала на удивлённый, а потом — на ошарашенный. Я привык видеть перед собой Сальвадора Дали в засаленном камзоле на голое тело, но теперь эпатажность капитанского прикида вызвала настоящий ступор.
Головной убор в виде оригинальной треуголки из кожи ската прикрывал часть платка из золотистой ткани, повязанного на пиратский манер. Волосы были заплетены во множество косичек с монетами на концах. Усы, натёртые воском, тянулись параллельно палубе. Из-под твёрдого сюртука небесно-голубого цвета с золотыми пуговицами выглядывала шёлковая белая рубашка. Коричневые бриджи поддерживал длинный пурпурный кушак, замысловато завязанный на левом боку. На нем же крепилась шпага почившего кудесника. Ноги были обуты в высокие замшевые сапоги горчичного цвета. На их отвороты грубыми нитками пришили серебряные пряжки с изумрудами. Завершала картину «блошиная ловушка» на крепкой шее, свисающая на золотой цепочке и сшитая из тонкого выделанного чёрного меха в форме полевой мыши.
— По какому поводу молодой синьор так нервничает? — спросило это произведение современного искусства.
— Эммм… — информативно ответил я.
— Ваша чаровница перед отъездом не велела вас будить, — добавил капитан.
— Почему моя? — переспросил я, отметив абсурдность его высказывания.
— Ну как же, весь экипаж судна, и, думаю, даже сам морской владыка слышали, как ваша милость занималась перевоспитанием чаровницы. Видно, пытки, применяемые вами, были очень изощрёнными. Чаровница так кричала, так кричала… — с глумливой улыбкой произнёс капитан.
Почувствовал, что покраснели не только уши, но даже пятки.
— Мне пора собираться и сходить, — сказал я поспешно.
— Так она уже забрала ваш багаж, — удивлённо добавил капитан.
Я бросился в каюту, встретившую меня девственной пустотой. Только на колченогом табурете валялось несвежее исподнее.
В жизни почти каждого бывают случаи, когда обворовывает хороший знакомый. Чувство обиды от утерянных вещей перекрыло разочарование от крайне безнравственного поступка Катерины. Предательство наших романтических отношений вызвало бурю негодования, желание найти её и покарать. Но эти намерения остановила мысль: «Как обидно, когда не ты, а у тебя». Закон мира — «да воздастся ему за грехи его» — проступил во всей красе. Я же сам, как мелкий мошенник, прикарманил ее книгу Альтериум под влиянием навыка. Похлопал в районе груди и убедился, что книга осталась у меня. Вывел для себя: «Не суди, и не судим будешь». В оправдание своего поступка решил считать украденные у меня вещи платой за книгу. Жаль, что такая аристократичная красавица оказалась всего лишь воровкой у знати!
