Жила-была сиротка Мальвина в трущобах у болота, при трактире своего дальнего родственника Дуремара. Терпела постоянные упреки и побои, выполняя самую грязную работу. Раз в неделю Дуремар, собрав корзину объедков, посылал с ней сиротку к своей больной маме Тортилле, живущей в хижине на другой стороне болота. Вот и в этот раз красотка Мальвина, сквернословя, перепрыгивала с кочки на кочку и несла корзину вонючих объедков троюродной бабушке. Разные гады, живущие на болоте, старались побыстрее уйти с её пути. Только новосёл этого места скорби, пудель Артемон, не знал, с каким чудовищем столкнула его судьба. Выскочив из-за трёх кривых стволов медленно гниющих каштанов, Артемон прогавкал:
— Что ты несёшь в корзинке, милая девочка?
Через некоторое время, выплёвывая из лёгких воду и тину, он очнулся в цепких руках улыбающейся Мальвины.
— Ты, пёс шелудивый, на кого пасть открыл? Совсем страх потерял? — хриплым голосом вещала эта странная девочка.
— Ой, красавица, отпусти, не губи меня, любое желание твоё выполню! — взвыл Артемон.
Сплюнув сквозь зубы на ближайшую жабу, Мальвина ненадолго задумалась.
— Чёрт с тобой. Сумеешь бабку на том конце болота загрызть — поживёшь ещё, блохастый, — сказала она и, взмахнув рукой, отправила в полёт пса Артемона.
Красиво взмахивая лапами и хвостом с кисточкой, словно бабочка крылышками, Артемон летел в сторону хижины Тортиллы. Жёстко приземлившись, он, скуля, пополз в сторону двери. Навстречу ему выползла совсем сбрендившая голодная старушка. Вцепившись пуделю в горло, с урчанием разорвала его. Пришедшая чуть позже Мальвина пожалела бабушку и, чтобы старая карга не мучилась, умертвила её.
Проходивший мимо охотник Пьеро застрелил маньячку Мальвину.
Тут и сказочке конец, а кто слушал — молодец.
Это был гениальный кукольный спектакль, затягивающий в пучины безумия. В то же время он захватывал филигранностью исполнения, погружая зрителей в транс. Когда представление завершилось, Карло аккуратно собрал марионеток и подошёл к лавочкам с одеждой.
— Милая Элис, тебе всегда нравилась Мальвина. Прими её в подарок, — скрипуче произнёс он, укладывая одну из кукол на симпатичное синее платье в белый горошек.
Карло шёл по рядам и расставлял кукол. Мы с Антонио стояли на ватных ногах, боясь пошевелиться и привлечь к себе внимание. Казалось, кошмар, который разворачивался перед нами, вот-вот поглотит нас целиком. Закончив свой жуткий ритуал, Карло неспешно ушел в дом. Мы впервые за долгое время смогли вдохнуть полной грудью и обессиленно осели на землю.
— Скажи, Наполеон, ты проклят? — вытерев пот со лба, спросил Антонио после недолгого молчания. — Рядом с тобой все страдают, или это только мне так везёт?
— Почему ты так решил, друг мой? — удивлённо переспросил я.
При слове «друг» Антонио вздрогнул и отодвинулся на шаг.
— Ты на Корсике всего два дня, а за это время я уже дважды чуть не сошёл с ума! Можно я не буду твоим другом? Выбери кого-нибудь другого. Почему плохо должно быть только мне? — запричитал он, отходя от меня всё дальше.
— Ты говоришь глупости, но я понимаю, это нервы. Вставай, пойдём посмотрим, что делает мастер, — сказал я, поднимаясь с земли.
Антонио закрыл глаза и отрицательно замотал головой.
— Иди один. С меня хватит, я здесь посижу, — ответил он, не открывая глаз.
