— Мой атрибут — взгляд Василиска. Могу усыпить и долго держать в этом состоянии целый отряд. Все это можно делать только с помощью глаз. А к черным ритуалам я отношения не имею. Купец обещал мне редкое лекарство для больной дочери. Если ты слышал наш разговор с ним, то разреши помочь в бою. А потом уже можно и выяснять отношения. Я клянусь своей силой, что не окажу сопротивления справедливому разбирательству, — после этих слов по телу кудесника вдруг прошла волна света.
В школе ведьмаков нам рассказывали о различных клятвах, которые невозможно нарушить. Но наблюдать, как это подтверждается, мне еще не доводилось. Несколько минут я молча думал.
— Хорошо, сейчас с тебя снимут повязку. Ты останешься прикованным, но будешь видеть, как придет купец и его бойцы. Твоя задача — вывести их из строя. Тут в клетках находится предыдущий отряд, все без сознания. Они живы? — спросил его я.
— Да, они все под контролем моего атрибута. Как только снимете повязку, я их разбужу, — промолвил кудесник.
Отчаянные крики донеслись от пыточного стола, заглушая все. Я обернулся и увидел, как бьется в оковах воин, а рядом выгибается в спазмах боли воющий палач. Это продолжалось несколько минут. Тело на столе перестало дергаться, а только тихо стонало. Палач, словно в плохом фильме, дернул ногой и затих. Антонио, видно, перерасходовав энергию, свалился рядом. Жозеф и Кьяра со страхом попятились в мою сторону.
— Стоять! Просто Антонио не рассчитал своих сил. Скоро придет в себя. Все будет в полном порядке, — успокоил я эту парочку.
Стало понятно, насколько они новички. Никогда не были в экстремальных ситуациях или в настоящем бою, несмотря на всю домашнюю подготовку Кьяры и ее команды. Полагаться на них в битве еще нельзя. Герцог берег дочь, да и Жозефа отец явно не посылал на опасные дела.
Пока для них бой — это романтика с красивыми позами и приятным запахом сирени и винограда. Увидев впервые вывалившиеся кишки и унюхав запах испражнений, они в лучшем случае проблюются, а в худшем запаникуют.
— Так, снимите повязку с глаз кудесника! — приказал я им, чтобы переключить их заклинившие мозги. — Кстати, вы до сих пор не представились. — обратился я к кудеснику.
— Князь Маркантонио Боргезе. Я рад знакомству с вами, ведьмак Наполеон.
— Князь, сейчас вас освобождать нельзя. Не увидев вас в цепях, купец может сбежать. Этого допустить нельзя. С вас снимут повязку, и прошу разбудить воина, сидящего в одиночной клетке. И бойцов в самой дальней клетке от входа тоже.
Антонио и Кьяра сняли с него повязку и замерли рядом со мной деревянными истуками. Князь направил взгляд на клетку с одиноким воином и что-то прошептал. Было заметно, как тело воина напряглось. Но он продолжал изображать потерю сознания. Во всем его поведении сразу чувствовался опыт, полученный в кровавых боях.
— Кьяра, идешь к брату и объясняешь ему текущую ситуацию. Он должен четко выполнять мои приказы, или мы его снова усыпим. Жозеф, вон из той бочки возьми воды и напои князя Боргезе, — приказал я и направился к пыточному столу.
Возле него Антонио делал попытки встать. Подойдя, я помог ему утвердиться на ногах. А затем резко приказал сыну купца:
— Представьтесь!
— Андреа из рода Луккези, — сглотнув, ответил он.
— Приведите хотя бы одну причину оставить вам жизнь, — пристально глядя ему в глаза, предложил я.
— Я с самого начала выступил в вашу защиту. Отец явно сошел с ума! Я готов быть в первых рядах тех, кто остановит его! После этого главой рода стану я, и готов принести вассальную клятву лично тебе. Надеюсь, этих аргументов хватит для выкупа моей жизни? — спокойно, не пряча глаз, сказал он.
— Освобождать тебя не буду по тем же причинам, что и князя. После боя обсудим этот вопрос еще раз. Напои его, — велел я подошедшему к нам Жозефу.
Толкнул ногой палача. Похоже, эта падаль сдохла от боли.
— Вы с Антонио оттащите его тело к сундуку и уложите так, словно он спит. Посмотрите, есть ли какая-то одежда в сундуке. После этого сядьте и тихо отдыхайте, — распорядился я и направился к клетке Франческо. Тот уже выбрался наружу.
— Командир, я готов исполнять твои приказы! — не имея даже головного убора, но встав по стойке смирно, объявил он.
Я понял, что нашел проверенных в боях воинов, и на душе сделалось гораздо легче.
Тем временем в сундуке нашлась куча одежды, должно быть, у пленных и отобранной. Мы освободили и одели воинов и Франческо. На меня поглядывали с удивлением, так как я до сих пор щеголял в камзоле Антонио на голое тело. Все равно потом голым лезть в клетку. Встав в центре узилища, я призвал всех к вниманию.
