Только через два дня неудержимого корсиканского гостеприимства я все-таки сумел вернуться домой, а еще через день провел предстартовую подготовку. Предупредил всех, чтобы ни в коем случае не входили в барак и не обращали внимание на крики. Там будут бушевать потусторонние силы! И если кто-то попытается войти, то они вырвутся на свободу и устроят всем кровавый пир. Словом, запугал всех до расстройства седалищного нерва.
С утра, зайдя в барак, я накрепко запер дверь и уселся за стол, на котором вчера расставил всю добытую по дракошиному списку химию в глиняных плошках. — Дракоша, насколько будет больно? — без радости спросил я.
— Где-то между восемью и девятью, — спокойно сообщила эта рептилия.
— Сколько-сколько!!?? Ты охренел, динозавр недоделанный? Я ведь сдохну! В прошлый раз на пятерке чуть кони не двинул! Всё, выбрасываем к едрене-фене вепря в море!!! — взревел я, вскакивая.
— Ну, что ты кипятишься? Для чего я собирал энергию? Буду сразу регенерировать твой организм. Выживешь, не переживай! — стал, как маленького, уговаривать меня дракоша.
— Учти, если помру, я твой пазлик в безвременье на кусочки растерзаю! Не знаю, как, но очень постараюсь. Рассказывай, с чего начнем, ящерица ты моя долбанутая, — я раздраженно рухнул обратно на лавку.
— За базаром следи! Я стараюсь, можно сказать, помогаю, не покладая рук, а он тут психа гонит! — обиженно взвыл дракоша.
— Ладно, не бухти. Неохота, знаешь ли, предаваться боли. Ну, не мазохист я совсем!
Дракон снова принялся убеждать, что все получится, а я просто тяну время. Послушав, я вдруг понял, что наши отношения с дракошей переросли из партнерских в дружеские, можно сказать, почти родственные. Сейчас он напомнил моих мамочек из прошлой и настоящей жизней, которые, волнуясь за меня, всегда ворчали, ругались, но готовы были отдать жизнь, защищая своего самого умного и хорошего ребенка. Им было неважно, сколько мне лет, для них я всегда оставался маленьким, нуждающемся в заботе и правильном воспитании ребенком.
— Дракоша, а ты мальчик или девочка? — прервав ворчание дракона, спросил я.
Тишина, наступившая в эфире, доставила мне истинное наслаждение.
— Это сейчас что было? — как-то робко спросил мой чешуйчатый друг.
— Просто, если судить по твоему ворчанию, ты девочка, причем в очень преклонном возрасте, — пояснил я.
— Ты знаешь, мысль сменить пазл проживания посещает меня все чаще… — задумчиво протянул он.
— Дружище, я знаю, ты нервничаешь не меньше меня. Поэтому давай просто сделаем, что должно, и будь что будет.
Дракончик еще немного попыхтел, а потом перешел к делу.
— Ты правша. Значит, заматываешь правую руку плотной тканью. Пальцы должны быть сложены лодочкой. Потом принимаешь ртуть, а сера и уголь должны лежать рядом и касаться любой части твоего тела. Тебе будет очень тяжело. Но самое тяжелое — начнутся нарушения умственной деятельности и памяти. Поэтому сосредоточься на моих указаниях, — очень серьезно проинструктировал он меня.
Замотав плотно кисть, я с содроганием принял внутрь смертельную дозу ртути. Мерзкий металлический вкус остался во рту. Десна и гортань сразу распухли и покрылись кровоточащими язвочками. Боль в груди и дыхательных путях вызвала дикий кашель. Носом пошла кровь. Резь в животе заставила упасть с лавки и скрючиться в позе эмбриона.
Все эти страдания оказались легкой щекоткой на фоне дальнейших ощущений. Дракон постоянно контролировал мой организм и посылал волны регенерации. Однако, чем ближе к завершению продвигалась эта экзекуция, тем сильнее делались симптомы полной деградации организма.
Температура тела явно зашкаливала за сорок градусов, рвота и диарея шли волна за волной, выворачивая мне кишки наизнанку, боль во всем теле стала настолько невыносимой, что поплыла моя психика. Постепенно я погрузился в глубокое, болезненное отчаяние, ощутил сильнейшее отвращение к собственному существованию и потерял всякое желание бороться за эту мерзкую жизнь. Видно, дракоша не уследил, и кровоток мозга сократился до критических размеров. И однажды я все-таки потерял сознание.
Придя в себя, огляделся. Казалось, здесь шли боевые действия в отдельно взятом бараке. Причем он минимум раз пять переходил из рук в руки. Попытка подняться только добавила дополнительное украшение на мою физиономию. Чувствую, скоро меня примут в самое крутое общество скарификационеров. Уйду в северные районы Ганы и стану самым шрамовидным в племени Нанумба.
— Дракоша, только посмей сказать, что мы не молодцы! — мысленно обратился к нему.
— Ну, что тебе сказать… Я, как воспитанный дракон, должен констатировать, что нет плохих артефактов, просто некоторые из них имеют серьезные недоработки. В дальнейшем, попрактиковавшись раз двадцать, ты создашь качественную вещь, а не убогий перочинный нож, — пыталась запудрить мне мозги рептилия.
Его речь придала мне сил. Сумев с трудом сесть на лавку, увидел, что подо мной лежал небольшой, отвратительного вида кухонный нож. Взял, повертел его в руках. Ну и артефакт!
— Дракоша, прости меня. Я даже не представлял, насколько ты болен, — сказал я грустным голосом.
