Я поворачиваюсь к Флинну. У него на глазах слёзы. Впервые в жизни вижу своего друга таким. Я беру его за руку и шепчу:
– Я готова отдать всё, чтобы остаться…
Рёв волн становится ещё оглушительнее. Я не уверена, услышал ли Флинн меня.
– Ну так оставайся.
Услышал. Секунду я размышляю над этим предложением. Потом – отвергаю его.
– Нет. Мои родители этого не вынесут.
– Соберём вещи и рванём отсюда куда-нибудь далеко, прямо сейчас.
– Ты ангел, Флинн. Но это невозможно.
– Я не понимаю тебя, Исис. Ты не хочешь ехать. Ну так оставайся со мной. Я сделаю тебя счастливой.
Я выпускаю его руку и закусываю губу. Как сказать ему? Как признаться, что он никогда не сможет сделать меня счастливой? Что, несмотря на все его усилия, на всё желание, ему всегда будет недоставать чего-то главного…
– Это невозможно, Флинн.
– И причина не в твоих родителях. Не только в них. Я ошибаюсь?
Я ничего не говорю. Но это молчание так красноречиво, что вполне заменяет утвердительный ответ.
Флинн вскакивает и со всего размаха пинает пустое ведро. Сделав кувырок в воздухе, оно улетает в пасть разъярённого океана.
– Так в чём проблема? Я недостаточно хорош для тебя?
– Не говори так, Флинн! Я сто лет тебя знаю. Ты – мой самый лучший друг, почти как брат.
– Брат? Но я не хочу быть твоим братом, Исис! Я люблю тебя, понимаешь! Всегда любил!
– Хватит, Флинн!
– Значит, это он? Белая форма, папочкина машина и миллионы в банке? Ха! Приди в себя и не забивай голову бессмысленными мечтами!
– Ты несёшь полную чушь! Это разные вещи, Флинн! Орион тут совершенно ни при чём!
– Чем вы занимались в день социальной практики?
– Я ему показывала наш квартал, ничего больше…
– Надеюсь, ты, по крайней мере, не притащила его сюда? – продолжает Флинн, не слушая.
– А что бы от этого изменилось?
– Чёрт возьми! Слава цунами! Ты пустила этого подлого воришку сюда! Ты ведь знаешь, почему они такие богатые, Исис? Потому что крадут у нас всё! Работу, продукты, питьевую воду… У них есть всё, у нас – ничего! Неприкосновенные – это раковая опухоль, пожирающая планету! А ты открыла перед ним дверь в наш тайный сад…
– Не все Неприкосновенные такие, Флинн! Прогнила сама система, само общественное устройство. Орион не похож, к примеру, на Миранду. Он хороший человек, я это чувствую. Он не виноват, что родился под Куполом. Так же, как мы не виноваты, что родились тут.
– Ты слышишь, что говоришь, Исис? Я не узнаю тебя! Ты знаешь, что он рассказывает о нас, твой Орион? Что от нас воняет, что мы жрём собак, что ничем не отличаемся друг от друга… И к тебе это тоже относится! Или ты мечтаешь, что он прилетит на своём белом шаттле и заберёт тебя под Купол? Ты для него – просто игрушка. Тогда как я… я…
– Я уезжаю завтра, Флинн.
– Счастливого пути! – кричит он, бросаясь прочь.
– Подожди! Ты не можешь так уйти! Ведь это наш последний разговор!
Но Флинн уже на лестнице. Он не оглядывается. Грохот волн заглушает звук шагов. Мы больше никогда не увидимся.
Я падаю на колени и заливаюсь слезами. Это не должно было пройти вот так. Не должно.
Всю ночь Орион задавался вопросом, как правильно обсудить это дело с отцом. Артур Си Паркер был не из тех, кем можно управлять, и Орион понимал, что у него только один шанс. Если он не сумеет найти нужных слов, второй попытки не будет. Прямо перед отъездом отца на работу сын небрежно бросил:
– Папа, я бы хотел побывать на площадке запуска космических ковчегов NEP.
Артур Паркер и его жена обменялись удивлёнными взглядами.
– Какая муха тебя укусила, Орион? – спросила мать. – Ты многие годы находил жестокое удовольствие в том, чтобы никак не интересоваться работой отца.
– Я взрослею, мама. И хочу лучше узнать наше общество. Только и всего.
Она открыла рот, чтобы возразить, но Артур перебил её:
– Подожди, Пенелопа. Я очень рад, что Орион проявил интерес к NEP. Мы отправимся смотреть ковчеги в эти выходные.
– Почему не прямо сейчас?
– А как же школа?! – возмутилась мать.
– Думаю, рядом с отцом я узнаю больше, чем на уроках, – возразил Орион, твёрдо решивший добиться своего.
Гордая улыбка заиграла на губах отца. И сын понял, что у него получилось.
Несмотря на бурные протесты Пенелопы Паркер, отец и сын вышли из дома вместе, впервые за долгое время. Артур Паркер даже отменил все назначенные на этот день встречи, счастливый, что наконец может продемонстрировать наследнику плод своих многолетних трудов.
Паркеры сели в частный шаттл, который примерно за час доставил их в Мексику. Перед посадкой в пустыне они облачились в комбинезоны-рефрижераторы, помогавшие переносить пятидесятипятиградусную жару. В результате глобального потепления вся Центральная Америка оказалась выжжена безжалостным зноем. На обезвоженной земле не оставалось ничего, кроме песка и камней да редких, уже агонизирующих кактусов, со всех сторон объеденных иссохшими маленькими ящерицами, размеры которых не превышали теперь нескольких сантиметров.
