Они поочередно подходили к панели управления и вводили свои данные, после чего разместились в капсулах. Потом капсулы почти одновременно закрылись. Первая вахта Наблюдателей началась. Неоновый свет трех капсул сменился с синего на красный. Боевой режим – пронеслось в голове по аналогии с защитным полем. Другие три капсулы вскоре должны были занять мы с Сомовым и Ильей, но этим планам, в ближайшее время не суждено было сбыться. Водолей сообщил, что прекратилась связь с убежищем в Хабаровске. Формально, оно уже не входило в проект, так решили они сами, но там были люди. Много людей. Это главное. Оставлять без внимания этот факт было нельзя. Теперь не было никого, кто бы мог запретить мне выйти в рейд. Решение о составе группы и способах доставки было очевидным. Ближайшим городом к Хабаровску был Сибирск. В нем находилась группа очистки из трех человек на атомоходе, отвлекать их от выполнения основной задачи было неразумно. Помимо них на подходе к городу находилась группа сопровождения капитана Терентьева. Вот их можно было использовать для решения этой задачи, но самостоятельно они могут не справиться. На месте, в Хабаровске могут возникнуть осложнения или возникнуть обстоятельства, которые нужно будет решать оперативно. Связался с Главой города и попросил подготовить взлетно-посадочную полосу, сам занялся подготовкой группы.
Сомов и Илья восприняли новость о предстоящем рейде с энтузиазмом, было видно, что уже засиделись. Профессор предпринял попытку отговорить меня, но после того, как я изложил свои доводы, настаивать не стал. Единственным человеком, которого это действительно расстраивало, был Аркадий Борисович. Он не хотел, чтобы Илья покидал убежище, но понимал, что без необходимости, никто не стал бы рисковать и смирился с этим. У меня было только одно опасение и связано оно было с перелетом. Тратить драгоценное время на преодоление расстояния по земле, необходимости не было, но самолеты с недавних пор у меня вызывали сомнения в безопасности, тем более без проверенного пилота, каким была в нашей группе Алена. При воспоминании о ней защемило сердце. До восстановления связи с колонией оставалось меньше месяца. Так или иначе, решение было найдено. После недолгого обсуждения в качестве транспорта до Сибирска был выбран вертолет. Возможность совершения аварийной посадки и неприхотливость винтокрылой машины были не последними доводами в пользу этого. Воздушные маршруты были отработаны. Пилоты уже имели необходимый опыт. За время после катастрофы не раз и не два им приходилось подниматься в воздух, совершая перелеты между городами и убежищем. Топливо было на вес золота и их использовали только в случае крайней необходимости. Сейчас был именно такой случай. От перелета в Хабаровск отказались сразу. Возможность дальнего перелета была под вопросом. Кроме того нечего было и думать о том, чтобы появляться там без прикрытия боевой техники, да и скрытность действий обеспечить сложно. Что нас ждет на месте, было неизвестно.
Обычный Ми-24, не один десяток лет служивший некогда одной из самых сильных армий мира, был доработан под проект. Благодаря установке дополнительных топливных баков, дальность его полета была увеличена почти вдвое. От этого пострадала грузоподъемность и вместимость. От тяжелых систем вооружения тоже пришлось отказаться. А вот уровень комфорта, точнее его отсутствие осталось прежним. Все доработки касались только его практических свойств. Впрочем, полет обещал быть недолгим, но часть груза пришлось оставить. Посадка в Сибирске была скоротечной, только для дозаправки. После чего мы вылетели дальше на восток. Группа капитана Терентьева, не дожидаясь нас, выехала на трех БТРах в Хабаровск. Мы должны были присоединиться к ним на границе Сибирской Республики, теперь уже бывшей. От республики остался один, закрытый куполом, город, который принял все прилегающие общины. Таким образом, мы сократили маршрут вдвое и сэкономили десять дней а то и две недели пути по заснеженной и местами зараженной поверхности.