Утром выехали на дорогу. Соединяющая не так давно Дальневосточную и Сибирскую Республики, она мало чем отличалась от окружающей равнины. Огромные сугробы по ее обочинам, свидетельствующие о том, что когда-то ее чистили от снега, сохранялись, препятствуя образованию новых снежных заносов. Главным ее недостатком было то, что при необходимости свернуть с нее было почти невозможно. Кроме того сугробы закрывали обзор по сторонам. Наблюдение приходилось вести с брони, что в движении и на морозе было занятием непростым. Мы двигались в головном БТРе. Следом за нами БТР обеспечения с припасами и двумя бойцами из группы Терентьева. Капитан находился в третьем БТРе, возглавлял группу прикрытия. На этом маршруте я был впервые. От участия проводника из числа тех, кто уже побывал в Хабаровске, я бы не отказался, но приходилось довольствоваться тем, что у нас были данные двух проложенных маршрутов. По большому счету, от проводника сейчас было бы мало толку. Поселки и городки обезлюдели. К вечеру преодолели почти пятьсот километров. Местами дорогу перемело и приходилось замедлять движение. Съезды с дороги попадались редко, поэтому когда в сумерках попался съезд в сторону поселка, свернули без раздумий. Нужно было останавливаться на ночлег. До поселка не доехали, был риск провозиться с заносами до утра. Решили заночевать в машинах, благо, что место позволяло. Для группы Терентьева это было дело привычным, да и для нас тоже.
Ночь прошла спокойно, удалось даже поспать. С утра почти час потратили на откапывание техники. Ветер усиливался. Решили с дороги больше не съезжать и по возможности не останавливаться. Следующие трое суток двигались с короткими остановками на отдых, но остановиться все-таки пришлось. Поперек дороги стоял остов сожженного БТРа. Стащить его с дороги, используя лебедки не составило бы труда. Проблема была в другом, в нем без сомнений угадывался доработанный под проект вездеход. Детальный осмотр только подтвердил это. На броне в нескольких местах были следы попаданий кумулятивных снарядов, которые вреда ему не причинили, кроме одного, который стал для него последним. Под снегом обнаружились и тела. Оружие и снаряжения на них не было, а характер ранений говорил о том, что здесь произошел настоящий бой, после которого раненых добивали выстрелами в голову. Одно из тел имело многочисленные повреждения, мы нашли его не сразу. Было очевидно, что этот несчастный стал жертвой изощренных пыток. Что от него хотели узнать и, скорее всего, узнали, оставалось догадываться. Глядя на его изуродованное лицо и конечности было ясно, что победители не церемонились, безжалостно превращая живого человека в труп.
Крупные города с обширными зонами заражения остались позади. Мы двигались вдоль границы с Монголией и вскоре должны были выйти на Амур, по которому рассчитывали двигаться дальше до Хабаровска. Этот маршрут считался до сегодняшнего дня безопасным. У Водолея запросил принадлежность разбитого БТР по номерам агрегатов. Подозрения подтвердились. Он был с базы хранения убежища в Хабаровске. О том, что кто-то из убежища пропадал, информации не было. Не удивительно. Одно время, отделившиеся не хотели вообще поддерживать связь, потом правда одумались, но информация была строго дозированная. Никто в «Омега-центре» достоверно не знал, что там на самом деле происходит. Теперь перед нами встал вопрос. Кто это мог сделать? А, главное, зачем? Неожиданное препятствие заставило нас сойти с маршрута. Водолей предоставил несколько оптимальных вариантов. От былой беззаботности не осталось и следа. Если до этого главным препятствием была крайне опасная внешняя среда, то сейчас к этому добавилось чувство опасности. У всех, кроме меня. Я это видел по лицам во время коротких остановок, сам при этом оставался совершенно спокоен. Непонятно откуда, возникла уверенность, что основная опасность нас подстерегает ближе к конечной точке маршрута. Это не мешало мне более тщательно проводить разведку местности и организовывать охрану во время стоянок. В необходимости повышения бдительности никого убеждать не надо было.