– Хорошо, подождем, не к спеху. По поводу всего остального все лучше, чем можно было предполагать. Школы, садики, больницы – все работает. Из-за программы оздоровления, врачи чуть было без работы не остались, чему можно только радоваться. Организовали исследовательскую лабораторию. Решаем сейчас вопрос по поводу защитного купола.
– Что с ним не так?
– Постоянное свечение плохо сказывается на самочувствии, – вступил в разговор Николай Иванович. – У людей развивается дезориентация во времени. Ночью включаем максимальный режим, утром и вечером – дежурный, ну а днем противорадиационный. Большой необходимости в этом нет, хватило бы и дежурного, но на круглосуточный голубой свет люди жалуются. Бессонницы, фобии. Ближайшие эпицентры и следы заражения по дорогам очищены вашей группой, так что в скором времени можно думать об его отключении, но не раньше, чем все жители пройдут программу оздоровления.
Я решил не вмешиваться. Сидел и слушал, не веря в происходящее. Обмен излишков, фобии от защитного поля, школы, садики, больницы. Насколько это отличалось от первого года после катастрофы, когда люди не знали где спастись от радиации и как не стать жертвой голода, а то и заурядного разбоя на дороге. Жизнь не стоит на месте. Появляются новые заботы и потребности. О многих вопросах далекой перспективы я даже не задумывался, а стоило бы.
– Как обстоит дело с преступностью? – задал я очередной вопрос, воспользовавшись паузой.
– Никакой преступности нет. Бывают, конечно, недоразумения, но все решается быстро и, как правило, на месте. Бывает достаточно внушения. Да и оружие у всех под рукой. Первое время с ним не расставались, сейчас хранят дома, при себе в лучшем случае пистолет, военнослужащие не в счет. Запрещать не запрещали, но появление с оружием, не приветствуется. Местные уже привыкли, а приезжих уже давно нет, если не считать конвоев.
Расчет на то, что хорошо видный издалека защитный купол станет ориентиром для других общин и беженцев не оправдался. Все кто выжил в ближайшей округе, были уже в городе. Совещание продолжалось около часа. Сомов заскучал, Илья внимательно слушал, ему это было интересно. Я специально взял обоих с собой. Они должны знать изнутри, что происходит в городе. У меня же была возможность убедиться, что в городе есть стабильность. Один только факт того, что половина колонистов передумала двигаться дальше, говорил о том, что город развивается в нужном направлении. Об этом же говорил и наметившийся прирост населения, и не из-за миграции, а в силу естественных причин. Все, кто находился сейчас в городе подошли к самому краю бездны, заглянули в глаза смерти, возможно не раз, а сейчас шаг за шагом отходили от этой пропасти. Налаживали жизнь. Устраивались на работу. Думали о будущем своих детей. Смогут ли они забыть то, что произошло? Я был уверен, что нет. Еще ни одна война до катастрофы не ставила людей на грань выживания как вида. Если это не послужит уроком, то человечество обречено.
На ночь разместились в гостинице. Поздним вечером появилась возможность прогуляться по городу без скафандра. Можно было убедиться своими глазами, что это не сон. Мороз напоминал о том, что я живой и не сплю. О прогулке по улицам города можно было только мечтать. Я пожалел, что рядом нет Алены. Только красный купол поля напоминал о том, что наступила ночь.
За время моего отсутствия в «Омега-центре» произошли события, о которых мне до сих пор не решились сообщить. Впрочем, и по моему приезду долго решали сообщать или нет, но выбора не было. Так или иначе, я все равно узнал бы. Неладное почувствовал еще при первой встрече с комендантом. Во время разговора он старательно отводил глаза. О причинах такого поведения я тогда не задумался. Без происшествий, вот и хорошо. Но когда ко мне зашел профессор и несколько раз сбился во время разговора, потом что-то ответил невпопад, мои подозрения усилились.
– Профессор, что происходит? – я смотрел на него в упор.
Он сидел за столом и увлеченно рассматривал дужку очков в своих руках, которые никогда до этого не снимал. В очках уже давно необходимости не было, но привычка осталась. Теперь в них были обычные стекла. Потом надел очки и решительно начал.
– Одну минуту. Мне надо кое с кем Вас познакомить, – встал из-за стола и вышел.
Я остался один в недоумении, гадая, что такого могло случиться, что люди слегка не в себе, а в атмосфере повисло мрачное напряжение, которое можно было потрогать рукой. Через несколько минут он вернулся, но не один. Вслед за ним вошла молодая женщина и девочка, на вид лет трех, не старше. Обе поздоровались. Удивительно звонкий голос девочки четко произнес:
– Здравствуйте, дядя Костя. Меня зовут Арина.
– Вот знакомьтесь, Арина и ее мама Наталья Игоревна, – представил их профессор.