– Константин Сергеевич, Вы не считаете, что решения о расширении программы должны приниматься Советом? – подчеркнуто официально заявил он.
– Такая возможность предусмотрена самим проектом, если есть возражения, я готов их выслушать, – я старался держать себя в руках.
– Вы не думали о реакции людей, переживших катастрофу в отношении тех, по чьей вине она состоялась? – не унимался профессор.
– Я прекрасно знаю, по чьей вине произошла катастрофа, но в интересах проекта, думаю, надо признать, что это был компьютерный сбой, не углубляясь в причины этого сбоя. Никто специально не хотел наносить ядерный удар и не имел злого умысла. Имела место недальновидность и халатность.
– Как у Вас все просто. Компьютерный сбой, халатность, а то, что весь мир в руинах и мы третий год под землей, это так, чья-то небрежность. Я считаю, виновные должны за это ответить, – профессор разошелся.
– Если бы это была только их вина, то имел бы место двусторонний конфликт и последствия были бы куда менее катастрофичны. Во всяком случае, если не мы, то другие государства, имели бы шанс справиться с этими последствиями. Мы же имеем массовое применение всех запасов оружия, к которым удалось получить доступ компьютерным системам, вышедшим из под контроля, а так же ответные удары, не подчиненные им. Я думаю, что все уже ответили сполна. Эту страницу истории пора перевернуть. Если назначить виноватых, они не смогут интегрироваться в новое общество, так или нет?
– Вот и хорошо. Это будет достойным наказанием.
– Профессор, не вы ли говорили о том, что ценность цивилизации в ее многообразии?
– Да, я, но я не вижу большой заслуги американцев в достижениях цивилизации. Они только и смогли, что создать условия и переманить к себе лучшие умы. А потом рассорить весь мир, диктуя свои правила, что в конечном итоге закончилось катастрофой. Не стоит забывать и о том, как они обошлись с коренным населением Америки, и о том, что до середины прошлого века там процветало рабство и все признаки геноцида по расовому признаку. Нет такой национальности – американец, и никогда не было.
– Я частично с вами согласен, но не станете же вы отрицать необходимость разнообразия генофонда? Я думаю, что исторически им пришлось пройти развитие от первобытнообщинного до постиндустриального общества всего за триста неполных лет. Вдумайтесь. Это государство было моложе Санкт-Петербурга, который был не самым древним в России. Этот опыт, в том числе и негативный, может быть нам полезен. Не стоит так же забывать про высадку на Луну, исследования космоса и Марса. Это их вклад в нашу программу.
На этот раз профессор молчал долго, возразить ему было нечего. Потом перешел на личности:
– Теперь я понимаю, почему именно Вас Виталий Семенович выбрал в качестве заместителя и руководителя проекта на Земле. Вы – космополит.
В этом слове мне нравилась только первая его часть. Наверное, это было так. Я точно не был ура-патриотом раньше, а сейчас, в новых условиях и подавно. Для меня имело значение только одно. Есть глобальная задача и ее нужно выполнять. Как никто другой, я знал, что не бывает хороших или плохих национальностей, есть люди, которые создают эти представления. В этом у меня была возможность убедиться в иностранном легионе. Если для реализации проекта нужно будет собрать людей со всех континентов, я это сделаю. В глубине души я надеялся, что так когда-нибудь и будет.
– Вера, национальности, государства – это то, что объединяет людей в группы и разделяет в глобальном масштабе. Если мы не преодолеем это, то придем к тому же результату. Я не призываю забыть про свои корни или изменить веру, но мы должны создать то, что может объединить людей, не смотря на все разногласия. Этот проект – наш последний шанс. Если мы начнем историю со старых счетов, то проект обречен.
– Пожалуй, я с Вами соглашусь, Вы умеете убеждать, – сдался профессор.
– Я вообще не понимаю предмета спора, – вмешался Аркадий Борисович. -Американцы и раньше были не договороспособны. С ними договариваться – себя не уважать. Где хоть одна цифра из тех, которые вы запрашивали? Они считают, что сейчас находятся в более выгодном положении, но помощи не предлагают. Когда дела станут совсем плохи – появятся, а мы добрые, мы возьмем, а они примутся за старое. И, поверьте мне, старых счетов не спишут. Вспомните мои слова.
– Достоверно это не известно. Могут быть разные причины. А принципиальные вопросы лучше решать сейчас и приходить к единому пониманию или компромиссу. У них выбор не из легких. Это тоже нужно понимать. Но вставать в позу и отказываться от новых анклавов глупо. Нас, действительно, осталось слишком мало. Возражения против присоединения китайцев, европейцев и прочих будут? Я думаю, что скоро этот вопрос возникнет.
– Я не против, – сказал профессор.
– Тоже не возражаю, – высказался комендант.
Комендант ушел, а профессор остался. Я был весь во внимании.
– По программе исследования адаптантов есть сдвиги, я бы сказал революционные сдвиги. Отчет пока не готов, но, думаю, тебе это будет интересно.