Не желая сдаваться, стал переключать режимы наблюдения скафандра. Режим ночного видения не позволит заблудиться и вернуться к своим, но не более. От инфракрасного режима толку было ещё меньше. При проверке радиационного фона я увидел странную картину. В интерфейсе был чётко обозначен очаг заражения, а его форма не оставляла больше сомнений. На проверку догадки ушло около часа. Я стоял на краю пусковой шахты и не верил в удачу. Причиной заражения оказалась не сама шахта, а вода, которая водопадом лилась в шахту, оставляя на её дне радиоактивные отложения. Судя по тому, что шахта не превратилась в бездонное озеро, вода нашла выход из неё. Вслед за этим пришло осознание того, что тоннель в убежище может быть затоплен. В таком случае, все усилия окажутся напрасными. Возникла и другая дилемма. Что, если мы являемся угрозой для выживших в убежище? В таком случае, проникнув в него, мы вынесем приговор всем остальным. В группе трое зараженных, вскрытие технического входа может привести к его разгерметизации или затоплению нижних уровней.
Я вернулся к своим с опозданием и без сомнения изложил им свои соображения. Мнения разделились. Лена с доком высказались за возвращение в малое убежище. Илья и Сомов настаивали на необходимости проникнуть в Омега-центр. Решение по-прежнему было за мной, и я его принял. Я вёл группу к шахте. Илья и Сомов служили поводырями для Лены с доком. Приготовления к спуску в шахту отнимали силы и время. Возникли обоснованные сомнения в том, что больные смогут сами спуститься вслед за нами. Только Илья продолжал оставаться на ногах, дорога к шахте отняла у них последние силы. Показатели температуры неуклонно росли. Скоро наступит потеря сознания и необратимые изменения. Отвечая на мои мысли, док подозвал меня к себе:
– Константин, мне очень жаль, что так вышло, – слова давались ему с трудом. – У нас в запасе не больше трёх часов. Потом будет поздно. Вот, – он протянул мне два шприца, – У нас Леной шансов всё меньше… Когда придёт время, сделай это.
– Надеюсь, они не понадобятся, – я принял шприцы и передал их Илье. – За дело? – Илья только кивнул в ответ, Сомов подал знак готовности.
Первые тридцать метров спуска дались легко. Абсолютно гладкие стены из оплавленного камня не оставляли сомнений в способе прокладки шахты, такое я уже видел неоднократно. Ниже начиналась сама пусковая шахта. Фал выполнял теперь роль страховки. Многочисленные технические выступы, скобы и кронштейны служили надёжной опорой. Потоки воды к середине ночи заметно ослабли, лишь изредка накрывая меня с головой. Первые, наглухо задраенные, технические люки, стали попадаться на глубине около пятидесяти метров. Только один из них был достаточного размера. После запуска ракеты, технические надписи были сильно повреждены и ни о чём мне не говорили. Посветив вниз, я увидел зеркало воды. Судя по всему, шахта постепенно заполнялась водой.
На глубине десяти метров я наконец-то почувствовал твёрдую почву под ногами. Как и предполагал, на дне шахты было две гермодвери. Одна из них вела в убежище, другая – к следующей шахте. Попытался открыть одну из них – безуспешно, не помогло и многократное усиление скафандра в максимальном режиме. Связался с Сомовым, и через несколько минут принял груз с поверхности – несколько зарядов дистанционного подрыва. Не торопясь, выставил таймеры и разместил по периметру гермодвери. Мысль была довольно проста – разрушить дверь, противоположную от убежища, спустить туда воду и попытаться открыть другую дверь, не повреждая её. Спустя десять минут один за другим произошли подрывы зарядов, после чего вода из колодца стала стремительно убывать, обнажая стены шахты и дно с наносами грунта.
Повторный спуск в шахту давался проще. Сомов последовал за мной. В четыре руки мы быстро справились с расчисткой входа, но гермодверь всё равно не поддавалась. Пришлось прибегать к проверенному способу. В этот раз решили наверх не подниматься, да и заряды разместили только на петлях. Вспышка, приглушённая светофильтрами скафандра и грохот падающей двери сообщили нам о том, что путь к убежищу свободен. Прежде, чем спускать вниз остальных, решили обследовать открывшийся тоннель. Больше десяти метров в диаметре, освещённый тусклым светом дежурного освещения, он был оснащён рельсами, уходящими вдаль.
Мы прошли около ста метров, прежде чем поняли, что проход свободен, и мы просто теряем время. Поспешили вернуться назад. То, что время безнадёжно упущено, поняли, когда поднялись наверх. Илья сидел, прислонившись к камню без шлема. Отсутствующий взгляд и пистолет, приставленный к голове, говорили об этом красноречивее любых слов. Два неподвижных тела завлаба и Лены лежали рядом.
– Илья не дури, – Сомов выставил руки вперёд и сделал пару шагов в его сторону, – мы нашли вход, тебя ещё можно спасти.
– Мне никто уже не поможет, – проговорил он, отрицательно качая головой, но в глазах стало появляться осмысленное выражение.
– Я обещал твоему отцу, что с тобой ничего не случится. Опусти оружие.