Отбросив клавиатуру, Дуг Эйвери издал стон и бессильно уронил голову на сложенные руки. Их исследования приняли весьма непредсказуемый оборот. Подопытные животные, увы, вовсе не омолаживались. Они обретали возможность восстанавливать ткани, это правда. Однако платой за регенеративные способности была, как ее назвали ученые,
Самое ужасное заключалось в том, что вирулентность этого штамма была довольно высокой: поместив четырех крыс в одну клетку, исследователи увидели, что «околомертвая» крыса довольно быстро покусала всех здоровых. Те при этом кусались в ответ, но она никак на это не реагировала. В результате вирус довольно быстро их подчинил. Инкубационный период составлял примерно одну минуту.
Все это было настолько страшно и омерзительно, что Дуг приказал повысить температуру в тестовой лаборатории до 120 градусов по Цельсию, уничтожив там все живое. С таким вирусом лучше было не рисковать. После того как датчики показали, что живых микроорганизмов более не наблюдается, Дуг ушел к себе, пытаясь в сотый раз понять, что же они сделали не так.
Услышав за спиной шаги, он, поморщившись, повернул голову. Это была Салли, его помощница. В последнее время она работала как проклятая, пытаясь найти варианты модификации вируса, но все было безуспешно.
– Что ты решил, Дуг?
– Я решил, что мы уничтожим все документы по тому, что у нас получилось, и начнем все сначала.
– Зачем?
– Наши эксперименты явно зашли не туда. Ты и сама это видишь. Мы не можем так рисковать. А если вирус от крыс передастся людям? Ты вообще представляешь, что начнется?
– Но сроки по контракту…
– Плевать я хотел на сроки по контракту. Ты не забыла, какую ответственность мы, вирусологи, несем перед миром?
– Дуг, послушай, мне просто надо препарировать одну крысу и понять…
– Я запрещаю тебе это делать. Риск совершенно не оправдан. Все понятно и так.
– Но Дуг…
– Никаких но, Салли. Разговор окончен. Сейчас мы все пойдем спать, а завтра на свежую голову будем искать новые подходы.
– Хорошо, – кивнула Салли.
Спустя два часа после того, как последний сотрудник покинул лабораторию, темная фигура прошмыгнула с парковки к главной двери. Приложив карточку к сканеру и прочитав «Добро пожаловать, Салли Уильямс», девушка вошла в коридор. Удивленный охранник привстал со своего места, но Салли жестом усадила его обратно.
– Не волнуйся, Пит, я ненадолго. Через часок уйду, надо кое-что перепроверить.
– Конечно, миссис Уильямс, я не буду вам мешать.
Переодевшись в костюм биозащиты, Салли взяла двух крыс и прошла в тестовую лабораторию. Запечатав за собой дверь и убедившись в том, что герметичность соблюдена, она поместила подопытных в клетку и ввела одной из них остатки штамма.
Прошло тридцать секунд. Крыса начала слабеть и вяло подергивать лапками. Еще через десять секунд она упала на бок, нижняя челюсть ее задрожала. Еще десять секунд, и из пасти потекла жидкость. Вторая крыса забилась в угол, с ужасом наблюдая за своей «сестрой». Глаза первой крысы закрылись. Вторая подошла к ней и начала слизывать со дна клетки ее выделения. Салли скривилась, вытащила живую крысу и поместила в другую клетку на полу у себя за спиной.
Развернувшись, Салли вскрикнула. Зараженная крыса нетвердо стояла в углу клетки и смотрела на нее мутными белесыми глазами. Зрачок посветлел настолько, что был практически неотличим от белка. Преодолев отвращение, Салли, соблюдая все меры предосторожности, взяла щипцы и перенесла с их помощью «околомертвого» грызуна в «отсек для вивисекции», как его называли ученые. Разумеется, живые организмы там не вскрывались, однако Салли сейчас собиралась сделать сомнительную с точки зрения гуманизма операцию: вскрыть животное, не умерщвляя его.
Закрепив голову и лапы грызуна в тисках, Салли сделала надрез скальпелем… Кишечник несчастной крысы был покрыт зеленой слизью, которую сканирование Эйвери было не в состоянии зафиксировать. Победно вскинув руки, Салли взяла мазок и положила его в отдельную пробирку. Второй надрез, на сей раз головы. Взглянув на крысиную морду, ученая невольно отшатнулась. Хвостатое чудовище смотрело прямо ей в душу, не моргая и не сводя глаз. Кишечник, покрытый зеленой слизью, медленно сползал из ее брюха на стол, из разреза между ушами сочилась кровь, но все это, казалось, мало волновало зажатое в тисках животное…
