– Я бы все отдала за то, чтобы такое больше не повторилось!
– Не волнуйся.
– Я боюсь, я смертельно боюсь, Том!
– Мы больше такого не допустим.
– Обещаешь?
– Сделаю все возможное, – сказал Том, убаюкивая несчастного лидера великой страны у себя на коленях.
Через двадцать минут к телефону-автомату в миле от отеля подошел человек в серой толстовке с капюшоном. Набрав двадцатизначный номер, он принялся ждать. Через три гудка ему ответили по-английски с ярко выраженным китайским акцентом.
– Слушаю.
– Передайте Пауку, что фаза 1 завершена. Фобия объекта «Горгулья» зафиксирована.
– Секунду… Паук информацию принял.
– Дальнейшие рекомендации?
– Не вмешиваться. Действовать по ситуации. Следующий доклад через две недели.
– Есть.
Все русские называли его «Лидер». Он был национальным героем. Человек без прошлого, вернувший стране настоящее и будущее. Человек, который сам ушел на пенсию, когда понял, что дальше страна справится и без него. Разумеется, имя Александр Пушкин было псевдонимом, но он и сам едва помнил, как его звали
Вся его жизнь с момента появления на политическом горизонте страны была одной сплошной мистификацией. Его всегда окружал ореол тайны, постичь которую не было суждено никому. Господин Пушкин часто спрашивал себя, не поторопился ли он передать бразды правления своему преемнику? Тот был честным малым, но ему не хватало лоска, не хватало той искры, которая превращает хорошего правителя в великого.
Прокряхтев что-то невнятное, Пушкин поднялся с дивана и подошел к холодильнику. Взяв оттуда бутылку бельгийского пива, вернулся на диван и посмотрел в окно. Осень постепенно вступала в свои права, листья на деревьях желтели.
– Еще один мой провал, – подумал вслух Лидер, взглянув на банку в руке, – Россия так и не научилась варить пристойное пиво…
Его браслет запищал. Ну вот опять, нынешнее руководство не может придумать, как разобраться с очередной элементарной ситуацией… С одной стороны, это льстило – значит, ценят старика! А ведь прошло почти сорок два года с момента той памятной террористической атаки на Госдуму…
Кстати, никто так и не понял, кто был ее организатором. Согласно вечному принципу cui prodest?[67] было логично предположить, что сам Пушкин ее и организовал, однако он никогда не брал на себя ответственность за это (хотя его рейтинг был таков, что он мог себе это позволить), а в России никто не посмел обвинить его в этом (особенно после показательных казней).
– Пушкин.
– День добрый, Александр Сергеевич. Хотели спросить вашего мнения относительно новых квот на добычу полезных ископаемых…
– Я думал, мы подобрали тебе хороших советников.
– Тут дело политическое скорее, чем экономическое. Дело в том, что китайцы…
– Сейчас, подожди, сяду поудобнее. Давай разбираться…
– Опять пить? Ты, что, издеваешься?
– За успех, Петя, за успех! Сегодня пятница, завтра суббота. Давай наливай.
Два генерала – Троекуров и Кедров – вновь собрались за столом для возлияний. Эту традицию они соблюдали все реже и реже, ведь дел у обоих было выше крыши.
– Какой успех-то хоть?
– Пришла первичная документация от наших лабораторных крыс! Проект практически готов. Осталось около двух лет на доводку, и мы проведем первые испытания нашего «Парадокса».
– Ты знаешь, это настолько амбициозная штука, что меня смущает даже сам факт испытаний…
– Если честно, меня тоже. Но ничего не поделаешь: сказали «а», нужно говорить и «б».
– У нас самые блестящие ученые и новейшее оборудование. Мы не можем облажаться.
– Не можем облажаться? Да все что угодно может пойти не так. Наливай.
Бутылка с водкой булькнула по три раза, и мужчины подняли стопки.
– Ну, за начало?
– За начало!
– Вот если говорить правду, ученые волнуют меня меньше всего. Яйцеголовые, они и есть яйцеголовые. Меня волнуют бойцы.
– У них отличная подготовка! Взять хотя бы Александрова.
– Александров – фактически наш единственный шанс. Все остальные не дотягивают по разным причинам. А теперь представь, что его грохнут в одной из операций твоего чертового «Слепня».
– Это необходимость. Никто в России не дает такую подготовку, как «Слепень». А Голицын, каким бы говнюком он ни был, своих в обиду не дает.
– Вздрогнем?
– Давай.
– Ах, хорошо пошла. В общем не волнуйся, дружище. Если Александрова убьют, найдем кого-нибудь еще.
