— Он приходил, принес дров, — рассеяно проговорил кержак, — посидели немного за столом, чаю выпили. Потом он сказал, что покараулит, а я могу поспать, он меня сменит потом. Ну и так, в общем, я лег, он сидел за столом…
— А теперь его нет, Юра — тихо сказала Илта, — понимаешь? Окна закрыты наглухо, дверь тоже — он ее припер чем-то. А сам ушел.
— Черт! — вскинулся Юра, метнвушись сначала к окну, потом к двери, ломанул плечом, попытавшись открыть — раз, другой. Словно остервев он колотился об дверь.
— Хватит! — выкрикнула Илта, чувствуя, как заражается этим страхом зверя, попавшего в западню, — побереги себя.
— Вот же я дурак! — простонал Мирских, опускаясь на табурет, — так прошляпил его.
— Мы оба дураки, Юра, — произнесла Илта, — даже удивительно, как легко он нас провел.
— Но почему он не пристрелил нас во сне? — недоуменно спросил Юра, — и что все это значит? — он кивнул всторону двери, за которой работала мельница. Илта покачала головой, пытаясь подавить в себе дикий, иррациональный страх, отголосок которого и заставил ее проснуться. Было что-то особенно жуткое, в том, что то, что днем казалось лишь устарелой постройкой, ночью обрело странную и, похоже, недобрую жизнь. На ум невольно полезли пугающие китайские легенды о «цзи-гуань»- духах «неодушевленных» предметов, принимающих человеческое обличье.
Мельница работала не останавливаясь, шум воды и ударов лопастей все больше заглушал дождь. Илта и Юрий инстинктивно старались держаться подальше от двери, ведущей на мельницу. Илта вспомнила о погребе, но отогнала эту мысль — глупо надеятся, что подвал ведущий под ожившую мельницу приведет их к спасению. Скорей уж именно оттуда стоит ожидать наибольшей опасности. Она переглянулась с Юрием, потом перевела взгляд на дверь, затем снова на кержака. Все было ясно без слов — они ухватили стол и подтащили его к двери, затем приперли его топчаном и для, верности, сверху навалили оба табурета. Илта бегло осмотрела амбар — нет, толстые стены, сложенные из крепких бревен, не оставляли надежды на выход.
Вернувшись обратно в избу, она увидела Юрий стоит возле печки, спешно перезаряжая берданку. Девушка прислушалась и тоже схватилась за маузер.
Дождь за стеной стихал, все реже становились и удары мельничных лопастей по воде. И в наступающей тишине Илта и Юра отчетливо услышали, как за стеной приподнялась и тяжело рухнула крышка погреба. Тут же послышались странные хлюпающие звуки — словно кто-то шагал по полу в сапогах полных воды. У Илты прошел мороз по коже — что-то переваливаясь за стенкой, колотилось об нее, шумно втягивало ноздрями воздух. А потом послышался протяжный вой — что-то среднее между плачем младенца и кваканьем огромной лягушки. В этот момент что-то тяжело бухнуло в дверь.
— Что это? — Юрий перекрестился, — малая, это опять твои шутки?
— Нет, — Илта не сводила взгляда с двери. Новый удар, еще сильнее прежнего сотряс стену, один из табуретов рухнул упал на пол, расколовшись на части. За дверью раздались склизкие звуки — словно по полу прополз огромный червяк. Грохнул удар, второй, третий. Доски двери жалобно скрипнули, рухнул второй табурет, треснула ножка топчана, вклиненного между столом и стеной.
— Долго не продержится, — произнес Юрий, поднимая берданку, — ну, что малая, кликнешь чертей на подмогу?
Илта уже шептала заклинания от злых духов, вспоминая все мантры которые знала, однако натиск на дверь с той стороны не слабел. И Илта знала в чем дело — ее умения были направлены на степных и таежных духов, а то, что пробивалось с той стороны, явно принадлежало к иным созданиям, подвластным другим заговорам. Со славянской нечистью Илте сталкиваться не приходилось и как защищаться от нее она не знала. Бэлигте хар-боо, наверное, бы что-нибудь смог сделать, но…она не Бэлигте.
Вновь последовал сокрушительный удар и жалобно затрещал стол. Еще пара таких ударов и то, что вышло из сырого погреба, прорвется к двум людям. Юрий с надеждой посмотрел на Илту и та отрицательно покачала головой. Тогда кержак вскинул ружье и наугад послал пулю в дверь.
— Береги патроны, — бросила Илта, — сдается мне против этого, они не помогут.
Она лихорадочно осматривала двери и окна избы — неужели ничего нельзя сделать? Взгляд ее упал на второе окно, заколоченное с самого начала. Она подбежала к нему, надавила, навалилась всем телом — ставни выдержали, но явственно скрипнули и девушка почуствовала, как под ее весом качаются гвозди.
— Юра! — крикнула она. Кержак, уже готовившийся выстрелить, обернулся к ней и Илта показала ему глазами на еще державшийся топчан, потом на ставни. Больше подсказывать не потребовалось — рывком они вытащили топчан, вскинув себе на плечи.
— Давай! — рявкнул Мирских.
