Смотрю на хрупкую фигурку в розовом пуховике, которая лезет через сугроб. Гольцман пошатывается, оступившись, и хватается за урну, чтобы удержаться. Я хмыкаю, стоя в плавно отъезжающем автобусе. Господи, какая же она неловкая. Ну как можно ее не цеплять?
Бросаю прощальный взгляд на яркое пятно в вечерних сумерках и наконец отворачиваюсь. И что за цвет для куртки – розовый? Одевается как с чужого плеча. Видно же, что ей самой все это не нравится. Снова чувствую сильный прилив раздражения. Эта девчонка меня бесит так, что суставы выкручивает. Понять причину этого я не в состоянии. Но каждый раз, когда она рядом, все нутро подрывает. Прямо не могу молчать, постоянно хочется ее уколоть побольнее.
И одежда вот эта. Взрослая девка, а одевает ее мама? Что это, инфантильность сотого левела?
Почему я решил, что это мать составляла ей гардероб? Да потому что вижу. Как видно по самым матерым ботаникам, что их бабушка воспитала. Тут не промахнешься.
Пытаюсь себя притормозить и вспоминаю, как она сегодня сказала, что ее унижали в школе. Срабатывает моментально. Досада тут же тушит мое недовольство. Я, конечно, иногда веду себя как последняя скотина, но слабых я никогда не опускал. Я и с Гольцман закусываюсь только потому, что она всегда отвечает. Противостоит мне со всей возможной отдачей. И каждый раз это доставляет мне странное удовольствие.
Выхожу через две остановки после нее и иду домой, закуривая на морозе. Электронные сигареты – просто дар современности. Все тот же никотин и никакого запаха табачного дыма. Нет, поймите меня правильно, долбаные вредные привычки – это всегда плохо. Но я курить начал лет с десяти и с тех пор никак не соскочу. А сейчас просто радуюсь, что родные до меня не докапываются из-за запаха. Сам втайне надеюсь, что скоро смогу бросить. Чисто из финансовых соображений. Не выгодно ни разу.
Так еще сформулировал про себя странно – «родные». У меня один родной человек по факту. По крайней мере, в том смысле, которым я это слово для себя наделяю.
– Дед! – уже дома кричу из коридора, скидывая ботинки.
Квартира в ответ молчит. Тревожное предчувствие тут же подкатывает к горлу, и я стараюсь совладать с эмоциями, нарочито медленно двигаясь по коридору. В дверях зала останавливаюсь. Телевизор работает, там идет очередное молодежное шоу на видеохостинге. Дед уютно пристроился в любимом кресле, прикрыв глаза. Фокусируясь взглядом на его грудной клетке, я сам перестаю дышать. А он?
– Рано еще хоронить меня, – скрипучим тоном выдает он, не поднимая век.
– Де, – облегченно выдаю я на выдохе, – я ж зову, ты чего пугаешь.
– Испугался, что я умер?
– Испугался той суммы, которую придется потратить. Знаешь, сколько сейчас место на кладбище стоит?
– Дебил ты, Ярослав, – радостно оповещает дед, потягиваясь. – Я место на кладбище давно уже купил. Мне твои копейки нафиг не сдались.
Я раздраженно качаю головой:
– Де, ну ты шутник от Бога просто. Ты ужинал?
– Конечно, тебя же не дождешься.
– Таблетки пил?
– Коньяк пил, это считается за лекарство?
– Стопудово, – подтверждаю, включаясь в его вайб, вряд ли он и в самом деле пропустил прием лекарств.
Но на всякий случай иду на кухню и проверяю его таблетницу.
– Я без сопляков разберусь, – раздается за моей спиной.
Черт, умеет же он подкрадываться.
– Я пожрать зашел.
– И много жратвы в моей таблетнице?
– Де, ну хорош язвить.
– Это тебе хорош меня контролировать.
Пропускаю мимо ушей его ядовитый тон и открываю холодильник. Наскоро делаю бутерброд с колбасой. Он-то и встает мне поперек горла, когда дед сообщает:
– Отец звонил, в выходные заедет.
Вместо ответа я долго кашляю, пытаясь протолкнуть еду по пищеводу.
– За каким хреном? – наконец спрашиваю с красными глазами, едва справившись с чертовым бутербродом.
Он пожимает плечами, опираясь о столешницу:
– Захотел сына повидать. Ну, и отца, видимо.
Остервенело жую, мечусь яростным взглядом по полу кухни. Каждый визит папы – дополнительный стресс. Никогда мы не могли найти общий язык и вряд ли когда-нибудь сможем. Будь моя воля, я бы его видел почти так же редко, как мать.
Но мы с дедом пока слишком от него зависим.
– Окей, – наконец выдавливаю из себя.
– Попробуешь без скандалов?
– Это не я каждый раз начинаю!
Дед меряет меня взглядом, поджимая и без того тонкие губы. Подтягивает на пояснице серые треники.
– Ну, сами разберетесь, – говорит он и медленно идет по коридору обратно в зал.
Конечно, шоу сами себя не посмотрят. Хотя меня, конечно, бесконечно радует контент, который предпочитает Де. Никаких новостей и тупых сериалов, только молодежные шоу. Он у меня всегда был крутым.
Оставшись один на кухне, я наконец скидываю кожанку на стул и делаю себе еще пару бутербродов. Холодильник у нас всегда забит. Отец регулярно заказывает доставку, а два раза в неделю приходит Роза, наша повар. Готовит как на роту солдат.
У нее все получается вкусно, но иногда мне чисто из принципа хочется игнорировать ее кулинарные шедевры. Пусть лучше домой заберет – сыновьям.
