И это простое слово вдруг производит странный эффект. Отец выразительно хмыкает, смотрит исподлобья. Взгляд мрачный, а улыбка становится кривой и неприятной. Такая реакция, очевидно, задевает Ярика, да и сама я не понимаю, чем это вызвано.
– Вам не нравится, как она звучит, – произносит Яр резко, – или вы знакомы с моими родителями?
– Знаком. Еще как.
– Расскажете?
– Нет ни малейшего желания, – папа крутит на блюдце полупустую кружку с кофе.
Я напряженно застываю на своем месте с ощущением, что надо мной сгустились грозовые тучи. Почти даже чувствую, как пахнет дождем, мокрой пылью и скандалом.
Накал немного сбивает официант, который приносит заказ и неловко шутит о погоде, будто прочитав мои мысли.
Через мучительные пять минут тишины, когда мои мужчины едят, а я хаотично перемещаю еду по тарелке, отец наконец снова заговаривает.
Уже мягче, но все равно с каким-то непонятным мне вызовом:
– Ладно, Ярослав, расскажите о себе.
Шмелев пожимает плечами:
– Даже не знаю, что. Работаю таргетологом, учусь. Живу с дедом. Дед у меня классный, тут поддеть даже не пытайтесь.
– Я и не собирался.
– Вот так сюрприз, – изгибает бровь Шмелев, отпивая лимонад.
Папа усмехается и интересуется будничным тоном:
– Какие планы на Женю?
– Жениться. Сейчас просить вашего благословения?
– Дерзить мне незачем, – отец направляет на Ярика вилку.
– Просто отзеркалил ваш тон.
Папа неодобрительно и обреченно вздыхает, но молчит. Как будто начал понимать, что не прав, но отступать не собирается.
– Послушайте, – вдруг произносит Ярик, отложив приборы, – я вижу, как Женина мама реагирует на наши отношения. Да и вы от меня не в восторге, судя по всему. Но я вашу дочь люблю и никогда не обижу. Может быть, только тем, что однажды забуду про какую-нибудь годовщину или вроде того.
Я застываю над своим салатом. Что он сказал? Глупо, так быть не может. Он бы признался в чувствах мне первой. Бред какой-то.
– Ладно, Шмелев Ярослав, – отец приглушенно смеется, – живи.
Не так я представляла их знакомство, конечно. Не то чтобы они должны были стать лучшими друзьями, но к такой токсичности я была не готова. Живи. Вот так подарок с барского плеча.
И, видимо, чтобы окончательно меня добить, Яр невозмутимо выдает:
– Женя говорила, что хотела бы жить с вами.
Я готова сквозь землю провалиться. Ну зачем?! Хватаю ртом воздух, как будто я одна из рыб в этом ресторане, которую вытащили из аквариума и шмякнули на стол.
– Я очень много работаю, – нехотя поясняет отец.
– Ей семнадцать, она найдет, чем себя занять.
– Вот именно, ей семнадцать, как я смогу контролировать ее на расстоянии?
– Если вы уедете, она будет жить с матерью тоже безо всякого контроля. Уверены, что это ей на пользу?
– А вот это уже совсем не твое дело, – папа наконец перестает высокопарно обращаться к Шмелеву на «вы», но я этому уже не рада.
– Эй, – вырывается у меня.
Отец и Ярик синхронно поворачиваются ко мне. Класс, хотя бы заметили, что я здесь, с ними за одним столом.
– Я еще тут, и я вас слышу, – напоминаю, перебегая взглядом от одного к другому.
– Извини, Кнопка.
– Извини, маленькая, – тут же сдает назад Яр.
– С мамой мне плохо. Это правда. Но не смертельно. Если вариантов нет, то проживу. Заставлять тебя, пап, брать на себя такую ответственность я не буду. И вообще это тупо, упрашивать не собираюсь. Я не кот, которого некуда пристроить.
– Жень, мы с тобой потом это еще обсудим, хорошо? – говорит папа. – Пусть все уладится сначала.
Я откидываюсь на спинку стула и напеваю про себя – «Приве-е-ет, ромашки».
В этот момент понимаю, что выросла. Мама и папа больше не видятся мне непоколебимой опорой и защитой. Я сама должна нести ответственность за себя, не нужно ждать, что кто-то придет и все решит.
Поэтому я вдруг подскакиваю и беру Шмелева за руку:
– Извини, пап. Нам надо идти.
– Жень!
– Прости, но мне не нравится общий тон беседы, – произношу ровно. – Лучше мы встретимся, когда все будут готовы к нормальному разговору, а не к подростковой ругани. Кстати, если не хочешь со мной жить, то лучше так и скажи, меня от слова «потом» уже тошнит.
Я тяну за собой Ярика. Тот что-то бубнит мне в спину про счет, который мы не оплатили. Но я игнорирую.
Кричу через плечо:
– Скажи маме, что все хорошо. И чтобы не лезла.
Выскакиваю на улицу и делаю глубокий вдох. Не знаю, правильно ли поступила, но находиться за столом было уже физически невыносимо.
– Жень, ты в порядке? – спрашивает Ярик, обнимая меня.
– Какой-то тупой вечер. Не понимаю, что у папы с настроением, он обычно не такой.
Отстраняюсь от Ярика, делаю пару шагов по крыльцу, берусь рукой за холодный поручень.
– Может, у него просто плохой день.
– А у тебя?
– Что?
– Тоже был плохой день? Что за агрессия, Яр?
– Так не я это начал, – оправдывается он.
– Да я запуталась уже, кто там что начал! Просто хотела, чтобы вы познакомились, а вы там чуть не подрались. Еще и меня игнорировали, просто супер.
Он подходит, останавливается за моей спиной, накрывает своей рукой мою ладонь на поручне.
– Извини, пожалуйста.
