Все, что нужно, — это один выживший, чтобы начать заражение, когда я наполню баки запасным Астрофагом Рокки. Поэтому я должен как можно лучше очистить резервуары, прежде чем делать очистку азотом.
— У вас большие топливные баки. У вас достаточно азота, вопрос? Я могу дать аммиак от Blip-жизнеобеспечение, если вам нужно.
— Аммиак не сработает, говорю я. — У Таумебы нет проблем с азотными соединениями. Только с элементалем N2. Но не волнуйся, со мной все в порядке. Мне не нужно столько азота, сколько ты думаешь. Мы знаем, что 3,5 процента при 0,02 атмосферы убьют естественную таумебу. Это парциальное давление менее 1 паскаля. Эти топливные отсеки составляют всего 37 кубических метров каждый. Все, что мне нужно сделать, это впрыснуть сюда несколько граммов газообразного азота, и это убьет все. Это удивительно смертельно для Таумебы.
Я уперла руки в бока. Неловкая поза в скафандре ЕВЫ заставляет меня отплыть от стены, но это соответствует ситуации. — Ладно. Покончено с Третьим топливным отсеком.
— Теперь тебе нужен ксенонитовый пластырь для дыры, вопрос?
Я выплываю из топливного отсека в космос. Я натягиваю трос, чтобы вернуться к корпусу. — Нет, сначала я все уберу, а потом закрою их в отдельной комнате.
Я использую поручни, чтобы добраться до Топливного отсека Четыре, закрепиться на месте и запустить эридианский астроторч.
Из ксенонита получаются чертовски хорошие газовые баллоны под давлением.
Все мои топливные отсеки недавно очищены и запечатаны. Я дал им всем примерно в сто раз больше азота, чем требуется, чтобы убить любую естественную таумебу, болтающуюся поблизости. А потом я просто позволил ему остаться там на некоторое время. Я не собираюсь рисковать.
После нескольких дней стерилизации пришло время для теста. Рокки дает мне для работы несколько килограммов Астрофага. Я помню, когда «несколько килограммов астрофага» были бы находкой для всех в Чане Стрэтта. Но теперь это просто: «О, привет. Вот несколько квадриллионов джоулей энергии. Дай мне знать, если захочешь еще".
Я разделяю Астрофага на семь примерно равных капель, выпускаю азот и впрыскиваю по одной капле в каждый топливный отсек. Потом я жду целый день.
В это время Рокки находится на борту своего корабля, подключая насосную систему для перекачки Астрофага из его топливных баков в мой. Я предлагаю помочь, но он очень вежливо отказывается. В любом случае, что хорошего я мог сделать на борту „Блип-А“? Мой скафандр EVA не справляется с окружающей средой, поэтому Рокки пришлось бы построить для меня целый туннель system… it — оно того не стоит.
Я действительно хочу, чтобы это того стоило. Это долбаный инопланетный космический корабль! Я хочу заглянуть внутрь! Но да. Надо спасать человечество и все такое. Это первоочередная задача.
Я проверяю топливные отсеки. Любая живая таумеба найдет Астрофага и перекусит им. Так что, если Астрофаг все еще там, отсек стерилен.
Короче говоря, два из семи отсеков не были стерильными.
— Эй, Рокки! — кричу я из диспетчерской.
Он где-то на борту „Блипа-А“, но я знаю, что он меня слышит. Он всегда меня слышит.
Через несколько секунд радио с треском оживает. — Что, вопрос?
— В двух топливных отсеках все еще есть Таумеба.
— Пойми. Нехорошо. Но неплохо. Остальные пять чисты, вопрос?
Я держусь за поручень в рубке управления. Легко уплыть, когда вы концентрируетесь на разговоре. — Да, остальные пять кажутся хорошими.
— Как выживает таумеба в двух плохих бухтах, вопрос?
— Наверное, я недостаточно хорошо их почистил. Какая-то грязь осталась и защитила живую таумебу от азота. Это мое предположение.
— План, вопрос?
— Я вернусь к этим двум, соскоблю их еще немного и снова стерилизую. Остальные пять я пока оставлю запечатанными.
— Хороший план. Не забудьте продуть топливопроводы.
Поскольку все баки заражены, можно с уверенностью предположить, что топливопроводы (в настоящее время опечатанные) также будут заражены. — Да. С ними будет легче, чем с танками. Мне просто нужно продуть через них азот под высоким давлением. Он очистит куски и стерилизует остальное. Затем я проверю их так же, как и топливные отсеки.
— Хорошо, хорошо, — говорит он. — Каков статус резервуаров-размножителей, вопрос?
— Все еще добиваюсь хорошего прогресса. Теперь мы добрались до Таумебы–62.
— Когда-нибудь мы узнаем, почему азот был проблемой.
— Да, но это для других ученых. Нам просто нужна Таумеба–80.
— Да. Таумеба–80. Может быть, Таумеба–86. Безопасность.
Когда вы думаете в базе шесть, произвольное добавление шести к вещам является нормальным.
— Согласен, говорю я.
Я вхожу в шлюз и забираюсь в скафандр Орлан ЕВА. Я хватаю Астроторч и прикрепляю его к поясу с инструментами. Я включаю радио в шлеме и говорю: „Начинаю ЕВА“. Радио, если проблема. Могу помочь с моим роботом корпуса корабля, если вам нужно.
— Мне это не понадобится, но я дам тебе знать.
Я закрываю за собой дверь и запускаю цикл воздушного шлюза.
— К черту все, — говорю я. Я нажимаю кнопку окончательного подтверждения, чтобы сбросить Пятый топливный отсек.
Взрыв пиротехники, и пустой бак уплывает в пустоту космоса.
