Она подняла глаза. У нее были мешки под глазами. Она не спала. — Да. Присаживайтесь.
Я сел на стул рядом с ней. — Ты выглядишь ужасно. Что происходит?
— Я должен принять решение. И это нелегко.
— Чем я могу помочь?
Я склонила голову набок. — Это на самом деле похоже на космические корабли, верно?
— Ладно, сказал я. — В чем проблема?
— Проблема, — она взяла папку из плотной бумаги и бросила ее передо мной, — в том, что команда будет убивать друг друга.
— Хм? — Я открыл папку. Внутри было много машинописных страниц. На самом деле это были сканы отпечатанных страниц. Некоторые были на английском, некоторые на русском. — Что все это значит?
— Во время космической гонки Советы ненадолго нацелились на Марс. Они полагали, что если они отправят людей на Марс, высадка США на Луну будет тривиальной по сравнению с этим.
Я закрыл папку. Кириллица была для меня чепухой. Но я предполагал, что Стрэтт мог это прочесть. Казалось, она всегда знала, на каком языке говорят.
Она положила подбородок на руки. — Добраться до Марса с помощью технологии 1970-х годов означало бы использовать траекторию переноса Хохмана, а это означает, что экипажу придется провести на борту корабля чуть более восьми месяцев. Поэтому Советы проверили, что происходит, когда вы собираете людей вместе в тесной, изолированной среде в течение нескольких месяцев.
— И что?
— После семидесяти одного дня люди внутри каждый день вступали в кулачные бои. Они прекратили эксперимент на девяносто четвертый день, потому что один из испытуемых попытался заколоть другого насмерть разбитым стеклом.
— Насколько велик будет экипаж для этой миссии?
— Текущий план-три, сказала она.
— Ладно, сказал я. — Значит, вас беспокоит, что произойдет, когда мы отправим трех астронавтов в четырехлетнее путешествие в отсеке объемом 125 кубических метров?
— Дело не только в том, что они ладят. Каждый член экипажа провел бы всю поездку, зная, что через несколько лет он умрет. И что несколько комнат на этом корабле-единственный мир, который они будут знать до конца своей короткой жизни. Психиатры, с которыми я разговаривал, говорят, что, скорее всего, будет сокрушительная депрессия. А самоубийство — это реальный риск.
— Да, это грубая психология, — сказал я. — Но что еще мы можем сделать?
— Ладно. На что я здесь смотрю?
— Это исследование провалившейся компании в Таиланде. — Она покрутила джин в бокале. — Их идея состояла в том, чтобы поместить больных раком в индуцированную кому для лечения химиотерапией. Пациент получает химиотерапию, но ему не нужно бодрствовать, чтобы пройти через этот процесс. Разбудите их, когда рак перейдет в ремиссию. Или когда это уже не поддается лечению и пришло время для хосписа. В любом случае, они пропускают много страданий.
— Это… звучит как отличная идея, сказал я.
Она кивнула. — Так и было бы, если бы это не было так смертельно. Оказывается, человеческое тело просто не должно находиться в коме в течение длительного времени. Химиотерапия длится месяцами, и после этого часто требуются дополнительные раунды. Они испробовали различные средства для медикаментозной комы на приматах, и приматы либо умирали во время комы, либо выходили из нее с кашицей вместо мозгов.
— Так почему мы говорим об этом?
— Потому что они провели больше исследований-на этот раз на исторических данных о пациентах в коме. Они смотрели на людей, которые прошли через длительную кому относительно невредимыми, и пытались понять, что у них общего. Они нашли его.
Старые документы российского космического агентства были для меня загадкой, но научные статьи долгое время были моей сильной стороной. Я пролистал газету и перешел к выводам. — Генные маркеры? — Я сказал.
— Они уверены, что эти гены вызывают устойчивость к коме? — Я сказал. — Они коррелируют, но вызывают ли они это?
— Да, они уверены. Эти гены встречаются и у низших приматов. Что бы это ни было, оно уходит корнями в древо эволюции. Есть предположение, что это может восходить к нашим водным предкам, которые раньше впадали в спячку. В любом случае, они провели тесты на приматах с этими генами, и они пережили длительную кому без каких-либо побочных эффектов. Все до единого.
— Ладно. Я понимаю, к чему ты клонишь, — я отложил газету. — Сделайте тесты ДНК на всех заявителях и используйте только тех людей, у которых есть эти гены устойчивости к коме. Во время поездки погрузите экипаж в кому. Им не нужно четыре года действовать друг другу на нервы или размышлять о своей смерти.
Она подняла свой бокал за меня. — Становится лучше. Наличие экипажа в коме значительно облегчает ситуацию с продовольствием. Порошкообразная, сбалансированная по питательным веществам суспензия, закачиваемая прямо в их желудки. Нет необходимости в тысяче килограммов разнообразной пищи. Только порошок и автономная система рециркуляции воды.
Я улыбнулся. — Это похоже на сбывшуюся мечту. Как анабиоз в научно-фантастических романах. Почему ты пьешь и испытываешь стресс?
