– Извините, – сказал я, когда мы возвращались к нашей нелепой машине.
– Да ладно, что уж там. – Рози полезла в сумочку и достала пук волос. – Вот, я собрала с расчески Натали.
– Нам нужны корни, – сказал я. Но волос было много. Как и шансов на то, что хотя бы один из них – с корешком.
Тем временем Рози снова полезла в сумку и вытащила оттуда зубную щетку. До меня не сразу дошел смысл содеянного:
– Вы украли ее?!
– В шкафчике была новая. Эту все равно пора было заменить.
Кража, конечно, шокировала – но зато мы имели вполне пригодный образец ДНК. Находчивость Рози достойна восхищения. И если Натали не меняла зубную щетку регулярно, то Рози определенно оказала ей услугу.
Рози не хотела тотчас приступать к анализу волос или щетки. У нее была идея получить ДНК у последнего кандидата, а потом протестировать оба образца вместе. Мне это показалось нелогичным: если образец Натали подтвердит отцовство, зачем собирать другие? Однако похоже, что последовательное решение задач с целью минимизации их стоимости и риска – концепция, чуждая Рози.
Неудача с доступом к ребенку заставила нас с особой тщательностью проработать тактику подхода к доктору Питеру Энтикотту.
– Скажу ему, что собираюсь изучать медицину, – решила Рози. Доктор Энтикотт преподавал на медицинском факультете Университета Дикина.
Рози собиралась пригласить его на кофе. Это позволило бы повторить процедуру с чашкой, хотя на текущий момент вероятность провала составляла сто процентов. Я подумал, что вряд ли барменша сможет убедить профессора в своих способностях к медицине. Рози, кажется, оскорбилась: она сказала, что в любом случае это не имеет значения и главное для нас – выманить его на встречу.
Но тут возникала другая проблема – как представить меня, поскольку Рози сомневалась в том, что справится в одиночку.
– Будете моим бойфрендом, – сказала она. – Типа вы собираетесь финансировать мою учебу, поэтому пришли не просто так, а как акционер.
Она строго посмотрела на меня:
– Только не переигрывайте.
В среду днем – Джин подменил меня на лекции в качестве компенсации за синдром Аспергера – мы отправились на чудо-машине Фила в Университет Дикина. Прежде мне не раз доводилось бывать здесь – и приглашенным лектором, и на совместных исследованиях. Я даже знаком с некоторыми преподавателями медицинского факультета, хотя Питера Энтикотта среди известных мне коллег нет.
Мы встретились с ним в летнем кафе, оккупированном студентами-медиками, вернувшимися с каникул. Рози меня поразила! Она очень толково говорила о медицине и даже о психиатрии – в которой, по ее словам, хотела бы специализироваться. Она заявила, что имеет диплом по бихевиоризму[16] и подумывает о написании диссертации.
Питера, казалось, больше занимало внешнее сходство между Рози и ее матерью – что не имело никакого отношения к цели нашей встречи. Три раза он перебивал Рози, чтобы напомнить ей о том, как она похожа на мать. Это навело меня на мысль о существовании некой особой связи между ними, что могло быть косвенным подтверждением отцовства. Как и в гостях у Имонна Хьюза, я присматривался к потенциальному отцу и дочери, но ничего общего не находил.
– Все отлично, Рози, – сказал Питер. – Правда, я не имею никакого отношения к поступлению в магистратуру, по крайней мере официально.
Явный намек на возможность неофициальной поддержки, вразрез с этикой. Семейственность? С намеком на то, что Питер – отец Рози?
– Твои академические успехи блестящие, но тебе придется сдать GAMSAT[17]. – Доктор Энтикотт повернулся ко мне. – Стандартный тест при поступлении на медицинский факультет.
– Сдала в прошлом году, – сказала Рози. – Семьдесят четыре балла.
– Ого. С такими баллами ты можешь поступить и в Гарвард. – Питер был впечатлен. – Но мы здесь учитываем и другие факторы. Так что если решишь подать заявку, обязательно дай мне знать.
Будем надеяться, что он не ходит в бар «Маркиз Куинсберри».
Официант принес счет. Как только он протянул руку, чтобы забрать чашку Питера, я машинально накрыл ее ладонью. Официант недружелюбно покосился на меня и резко выхватил чашку. Я проследил за ним взглядом и увидел, как он поставил чашку в тележку с грязной посудой.
– Мне пора, – сказал Питер, заглянув в мобильник. – Но теперь, когда мы встретились, больше не пропадай из виду.
Когда Питер ушел, я снова уставился на официанта, который маячил возле тележки.
– Вам надо отвлечь его, – сказал я.
– А вы просто подойдите и возьмите чашку, – посоветовала Рози.
Я направился к тележке. Официант наблюдал за мной, но, как только я подошел к грязной посуде, резко повернул голову в сторону Рози и быстрым шагом направился к нашему столику. Я улучил момент и схватил чашку.
Мы встретились на парковке неподалеку от кафе. По дороге к машине я успел осознать, что обстоятельства вынудили меня совершить кражу. Что теперь делать – прислать в кафе чек? И сколько может стоить эта чашка? Конечно, посуда пропадает, но наверняка это случается не каждый день. Если бы все воровали чашки, то кафе, вероятно, давно бы разорилось.
– Вы принесли чашку?
Я протянул ей свой трофей.
