Прибыли Имонн Хьюз и Питер Энтикотт – те, кого мы уже исключили. Как друг семьи, Имонн наверняка знал о работе Рози, а про меня она сказала, что я тружусь по вечерам. Для Питера Энтикотта сошла версия, будто Рози трудится в баре на полставки, пока пишет диссертацию. Возможно, они оба решили, что мы и познакомились в баре – на заработках в свободное от науки время.
Труднее всего было снять пробы со стаканов. Мне удавалось обработать всего один образец с каждого подноса, который я возвращал в бар. У Рози дела шли еще хуже.
– Я задолбалась отслеживать все имена, – бросила она, проходя мимо меня с подносом. Гостей все прибывало, и Рози заметно нервничала.
Иногда я забываю о том, что многие не знакомы с основными правилами запоминания данных. Успех подпроекта теперь целиком зависел от меня.
– Ничего, они скоро все рассядутся, – сказал я. – Нет причин беспокоиться.
Я оглядел обеденные столы, накрытые на десять персон каждый, плюс два стола по одиннадцать мест. Нехитрая арифметика подсказала общее количество гостей: девяносто два. Разумеется, эта цифра включала и женщин. Супруги и друзья выпускников не приглашались. Существовал небольшой риск, что отец Рози – транссексуал. Я сделал мысленную пометку проверить женщин на предмет мужеподобности и взять пробы у тех, кто вызовет у меня сомнения. Но в целом фронт работ не отпугивал.
Когда гости расселись, характер обслуживания изменился. Вместо раздачи ограниченного ассортимента напитков мы стали принимать индивидуальные заказы. Очевидно, это было в новинку. Обычно к столу подавали вино, пиво и воду в бутылках. Но поскольку клуб был заведением высокого класса, там придумали систему заказов, заодно обязав нас «продвигать напитки из дорогого сегмента» – понятно, с какой целью. Я подумал, что если хорошо справлюсь с этой задачей, то мне простят все остальные промахи.
Я подошел к столику на одиннадцать персон. До этого я уже представился семерым гостям и получил шесть имен.
– Приветствую вас, доктор Колли, – начал я с женщины, с которой успел познакомиться. – Что бы вы хотели выпить?
Она как-то странно посмотрела на меня. Я решил, что допустил очередной ляп – на этот раз по ассоциации: может, она вовсе не доктор Колли, а доктор Доберман. Или доктор Пудель. Но она не поправила меня.
– Просто бокал белого вина, спасибо.
– Рекомендую «Маргариту». Самый популярный в мире коктейль.
– О, вы готовите коктейли?
– Совершенно верно.
– В таком случае, – сказала она, – я возьму мартини.
– Обычный?
– Да, спасибо.
Нет ничего проще.
Я повернулся к незнакомому мужчине, сидевшему рядом с ней, и попытался проделать трюк Рози:
– Приветствую, меня зовут Дон, я буду обслуживать вас сегодня вечером, доктор…
– Вы сказали, что делаете коктейли?
– Совершенно верно.
– «Роб Рой» знаете?
– Конечно.
– Ну, тогда мне один.
– Сладкий, сухой или идеальный? – спросил я.
Мужчина, сидевший напротив, засмеялся:
– Учись, Брайан.
– Идеальный, – ответил мой собеседник, которого я смог распознать как доктора Брайана Джойса. Брайанов на курсе было двое, но первого я уже идентифицировал.
Доктор Уолш (женщина, без транссексуальных признаков) заказала «Маргариту».
– Стандартная, премиум, с клубникой, манго, дыней или с шалфеем и ананасом? – спросил я.
– Шалфей с ананасом? А давайте!
Моим следующим клиентом оказался единственный неопознанный мужчина, – тот самый, который смеялся над заказом Брайана. С ним трюк «Привет, я Дон…» не прошел – он так и не назвал своего имени. Я решил не повторяться.
– Что вам будет угодно? – спросил я.
– Двойной курдистанский сейлмейкер с реверсом, – сказал он. – Встряхнуть, но не смешивать.
Напиток был мне не знаком, но я полагал, что профессионалы в баре разберутся.
– Ваше имя, пожалуйста?
– Не понял.
– Мне необходимо знать, как вас зовут. Во избежание ошибки.
Повисло молчание. Доктор Дженни Бродхёрст, сидевшая рядом с ним, сказала:
– Его зовут Род.
– Доктор Родерик Бродхёрст, верно? – с утвердительной интонацией произнес я. Правило не приводить партнеров, разумеется, не распространялось на супругов-сокурсников. Среди гостей было семь таких пар, и Дженни, похоже, сидела рядом со своим мужем.
– Что за… – начал было Род, но Дженни его перебила:
– Да-да, верно. Я – Дженни, и мне, пожалуйста, тоже «Маргариту» с шалфеем и ананасом.
Затем она повернулась к Роду:
– Ты чего докопался до человека со своим сейлмейкером? Выбрал бы кого-нибудь с таким же набором синапсов, как у тебя…
Род посмотрел на нее, потом перевел взгляд на меня:
– Извини, дружище, это я просто прикалываюсь. Мне «Мартини». Стандартный.
Я без труда собрал оставшиеся имена и заказы. Мне было понятно, что Дженни пыталась намеками объяснить Роду, что я человек малообразованный, как и положено официанту. Она использовала изящный светский прием, и я запомнил его на будущее – но при этом допустила существенную неточность, которую Род не исправил. А что, если когда-нибудь в результате этого недопонимания один из них совершит клиническую или исследовательскую ошибку?
Именно поэтому, прежде чем вернуться к бару, я все-таки обратился к Бродхёрстам:
