– Я подумываю об открытии небольшого коктейль-бара. В нью-йоркском стиле, с элементами флейринга[21] – все эти штуки за стойкой, если ты понимаешь, о чем я. Так вот, если тебе это интересно…
Он предлагал мне работу! Предложение было лестным, учитывая мой совсем небольшой опыт. В голове вдруг пронеслась сумасшедшая мысль – я пожалел о том, что Рози не видит момент моего триумфа.
– У меня уже есть работа. Спасибо.
– Я не о работе. Я предлагаю тебе долю в бизнесе.
– И все-таки нет, спасибо, – сказал я. – Мне очень жаль. Но думаю, моя кандидатура не совсем подходит.
– Возможно, но у меня глаз наметанный. Позвони мне, если вдруг передумаешь. Я не тороплюсь.
Назавтра было воскресенье.
Мы с Рози договорились встретиться в лаборатории в пятнадцать ноль-ноль. Она, как всегда, опаздывала. Я не стал ее дожидаться и приступил к работе. Прежде всего я убедился в том, что у нас имеются образцы ДНК всех участников мероприятия. Это означало, что тестирование пройдет каждый, за исключением отсутствовавших одиннадцати европеоидных мужчин.
Рози явилась в обтягивающих голубых джинсах и белой рубашке – и сразу направилась к холодильнику.
– Никакого пива, пока все образцы не будут проверены, – бросил я.
Работа потребовала не только времени, но и дополнительных реактивов из главной лаборатории. В девятнадцать ноль шесть Рози отправилась за пиццей. Вредный для здоровья выбор, но накануне я пропустил ужин и рассчитал, что мой организм сможет переварить лишние килокалории. К тому времени, как она вернулась, оставалось еще четыре образца. Мы только вскрыли коробку с пиццей, когда зазвонил мой мобильник. Я сразу догадался, кто звонит.
– Ты не отвечаешь по домашнему номеру, – услышал я голос матери. – Я забеспокоилась.
Справедливое замечание, если учесть, что воскресный телефонный звонок мамы – один из пунктов моего еженедельного расписания.
– Где ты?
– На работе.
– У тебя все в порядке?
– Все отлично.
Мне было неловко, оттого что Рози оказалась свидетельницей столь личного разговора. Я постарался побыстрее закончить его, отвечая предельно кратко. Рози начала смеяться – к счастью, не так громко, чтобы услышала моя мать, – и корчить рожицы.
– Мама? – спросила она, когда мне наконец удалось нажать отбой.
– Совершенно верно. Как ты догадалась?
– Ты говорил как шестнадцатилетний мальчишка, отчитывающийся перед мамочкой…
Она запнулась. Видимо, мое раздражение бросалось в глаза.
– Или как я, когда разговариваю с Филом.
Надо же, оказывается, и Рози испытывала трудности в общении с родителями. Моя мама – прекрасный человек, но она слишком активно делится личной информацией. Рози схватила кусок пиццы и повернулась к монитору:
– Полагаю, ничего нового.
– Напротив, новостей полно. Исключены еще пятеро, осталось проверить всего четверых. Включая этого.
Результат высветился на экране, пока я говорил по телефону.
– Всё, Анвара Хана тоже можно вычеркивать.
– Слава Аллаху. – Рози потянулась к таблице.
– Это был самый трудный в мире заказ, – напомнил я ей. Доктор Хан заказал пять разных коктейлей, словно наверстывая упущенное за вечер. С мероприятия он уходил в обнимку с доктором Голд.
– Да, и я тоже приложила к этому руку. Плеснула чуток рома в его «Деву Коладу».
– Ты дала ему алкоголь?
Я полагал, что это было против личных или религиозных установок доктора Хана.
– По ходу, теперь ему не светят семьдесят две девственницы[22], – заметила Рози.
Я был знаком с этой религиозной теорией. Моя позиция, как я уже не раз говорил декану, состоит в том, что к верованиям, пусть даже не обоснованным научно, следует относиться с должным уважением. Но именно сюжет про девственниц мне почему-то кажется абсурдным.
– Довольно странное желание, – сказал я. – Почему нужны именно девственницы? По мне, так женщина с сексуальным опытом куда предпочтительнее.
Рози рассмеялась и откупорила два пива. Потом вдруг пристально посмотрела на меня, чего я никогда себе не позволяю в отношении других:
– Какой ты все-таки… удивительный. Самый удивительный человек из всех, кого мне доводилось встречать. Не знаю, почему ты все это делаешь, но все равно спасибо.
Она чокнулась со мной бутылкой и выпила.
Приятно, что мои усилия оценены. Но это было как раз то, что меня беспокоило, – то, что мы обсуждали с Клодией. Рози наконец заинтересовалась моими мотивами. Она ведь подавала заявку на проект «Жена», и, видимо, у нее были какие-то ожидания на этот счет. Пришло время поговорить начистоту:
– Вероятно, ты думаешь, я делаю это, чтобы начать романтические отношения.
– Признаюсь, такая мысль приходила мне в голову, – сказала Рози.
Что и требовалось доказать.
– Мне очень жаль, если я создал ошибочное впечатление.
– Что ты имеешь в виду? – удивилась Рози.
– Ты меня не интересуешь в качестве партнерши. Мне следовало бы сказать тебе об этом раньше, но ты действительно совсем не подходишь.
Я пытался оценить реакцию Рози, но чтение по лицам – не мой конек.
– Что ж, тебе, наверное, будет приятно узнать, что я это переживу. Кстати, насчет тебя я могу сказать то же самое: офигенно неподходящий.
