– За десять. Я начал вчера. Шаги просты для запоминания. Мне всего лишь нужно потренировать движения. Это куда легче, чем восточные единоборства.
Я продемонстрировал сказанное.
– Очень впечатляет, – сказал Джин. – Присядь-ка, Дон.
Я сел.
– Надеюсь, ты не очень злишься на меня из-за Рози, – сказал он.
Я уже почти забыл.
– Почему ты не сказал мне, что она твоя аспирантка? И про пари?
– Со слов Клодии я понял, что вы с Рози прекрасно проводите время. И решил, что если она сама тебе об этом не сказала, значит, на то были причины. Рози, может, и слегка чокнутая, но уж точно не дура.
– Совершенно верное замечание, – заметил я. Кому, как не профессору психологии, разбираться в материях человеческих взаимоотношений?
– Я рад, что хотя бы один из вас рассуждает здраво, – сказал Джин. – Должен признаться, Рози не очень довольна мной, равно как и жизнью в целом. Послушай, Дон, я уговорил ее пойти на вечер. Одну. Если бы ты знал, как часто Рози прислушивается к моим советам, ты бы понял, скольких трудов мне это стоило. Я хотел предложить то же самое и тебе.
– Прислушиваться к твоим советам?
– Нет, пойти на вечер одному. Или пригласить Рози в качестве партнерши.
Теперь я понял, к чему клонит Джин. Он настолько зациклен на своем влечении, что секс мерещится ему повсюду. Но на этот раз он глубоко ошибся.
– Мы с Рози подробно обсудили наши отношения и четко обо всем договорились. Никто из нас в них не заинтересован.
– А с каких это пор женщины научились четко договариваться? – спросил Джин.
В свете моего судьбоносного свидания с Бьянкой я опять обратился за советом к Клодии. Полагая, что она будет присутствовать на вечере в качестве супруги Джина, я честно сказал, что мне, возможно, потребуется ее помощь. Но оказалось, что Клодия ни сном ни духом не ведала о факультетском торжестве.
– Просто будь самим собой, Дон, – сказала Клодия. – Если она не захочет принять тебя таким, какой ты есть, значит, это не тот человек, который тебе нужен.
– Думаю, маловероятно, чтобы какая-нибудь женщина приняла меня таким, какой я есть.
– А как же Дафна? – спросила Клодия.
Тут она была права: Дафна не походила ни на одну из женщин, с которыми я встречался. Отличный ход: опровержение встречным доводом. Кто его знает – а вдруг Бьянка окажется молодой и танцующей версией Дафны!
– А что с Рози? – спросила Клодия.
– Рози совершенно не годится.
– Я не об этом, – сказала Клодия. – Принимает ли она тебя таким, какой ты есть?
Я задумался. Это был трудный вопрос.
– Думаю, да. Потому что она не рассматривает меня как партнера.
– Пожалуй, это хорошо, что ты чувствуешь так, – сказала Клодия.
Чувствую! Чувствую, чувствую, чувствую! Чувства как раз и нарушали мой покой. Мало того, что проект «Отец» волновал меня куда больше, чем проект «Жена», – а тут еще возникли переживания по поводу Бьянки.
Всю жизнь меня критикуют за эмоциональную скупость, словно в этом есть моя вина. Консультации с психиатрами и психологами – включая и Клодию – обычно начинаются с установки, что мне следует быть «в контакте» со своими ощущениями. Но на самом деле меня подталкивают к тому, чтобы я отдался чувствам. Между тем меня вполне устраивает то, как я с ними сосуществую: я умею их обнаруживать, распознавать и анализировать. Это очень полезный навык, и я не против его развития. Иногда чувствами можно наслаждаться – взять хотя бы мою благодарность сестре, которая навещала меня даже в трудные времена, или примитивное ощущение счастья после бокала вина. Но просто необходимо держать ухо востро и не позволять чувствам травмировать душу.
Я диагностировал у себя мозговую перегрузку и составил таблицу для анализа ситуации.
Начал с перечисления недавних событий, внесших сумятицу в мой распорядок. Два из них были, безусловно, положительными. Эва, уборщица в короткой юбке, великолепно выполняла свою работу, чем сэкономила мне кучу времени. Без нее я бы не справился с дополнительной нагрузкой, которую взвалил на себя в последние дни. И, несмотря на сопутствующее беспокойство, наконец-то появилась первая достойная претендентка по проекту «Жена». Я ведь давно принял решение найти спутницу жизни, и вот впервые подвернулась сто́ящая кандидатура. Логика подсказывала, что проект «Жена», которому я планировал отдать большую часть своего свободного времени, отныне должен стать основным моим делом.
И тут-то возникала Проблема Номер Один. Мои чувства не совпадали с логикой. Мне почему-то совсем не хотелось заниматься этим проектом.
Я не знал, как мне квалифицировать проект «Отец» – то ли со знаком «плюс», то ли «минус». В любом случае он отнял у меня массу времени с нулевым результатом. Аргументы в пользу его продолжения всегда были недостаточны, к тому же я проделал куда больше работы, чем от меня требовалось изначально. Если Рози хотела собрать ДНК оставшихся кандидатов, она вполне могла справиться с этим самостоятельно; опыта у нее накопилось достаточно. Я мог бы разве что помочь с лабораторными исследованиями. Но и тут логика и чувства отказывались идти в ногу. Я хотел продолжать проект «Отец». Почему?
