– Потому что я
– Замечательно, – сказал я. – Это объясняет почти все.
– Ну и отлично. Только почему «почти»? Давай уж идти до конца.
– До сих пор не понимаю, почему Джин ничего мне не сказал.
– Потому что он говнюк.
– Джин – мой лучший друг.
– Ну и бог вам в помощь, – сказала она.
Теперь, когда мы объяснились, пора было заканчивать с проверкой ДНК, хотя наши шансы на успех в тот вечер таяли на глазах. В списке кандидатов значилось еще четырнадцать человек, а у нас осталось только три образца. Я подошел к анализатору.
– И все же, – сказала Рози, – я спрошу еще раз. Почему ты все это делаешь?
Я вспомнил, как сам ломал над этим голову и пришел к выводу, что делаю это исключительно из научного интереса и альтруизма по отношению к ближнему. Но здесь я вдруг осознал, что все это неправда. Только что мы исправили многочисленные ошибки и разъяснили все недоразумения. И не стоило громоздить новые.
– Не знаю, – просто ответил я.
Отвернувшись к аппарату, я начал загружать образец. От работы меня отвлек звон разбитого стекла. Рози швырнула мензурку – к счастью, пустую – об стену.
– Как же все задолбало!
И ушла.
На следующее утро в дверь моего кабинета постучали. Рози.
– Заходи, – сказал я. – Полагаю, ты хочешь узнать результаты последних трех анализов.
Рози неестественно медленным шагом подошла к моему столу, где были разложены данные по проекту «Жена». То, что было призвано изменить мою жизнь.
– Нет, – сказала она. – Я и так знаю, что они отрицательные. Даже если ты позвонил бы и сказал, что есть совпадение.
– Совершенно верно.
Она стояла и молча смотрела на меня. Я знаю, что долгие паузы – это приглашение к разговору, но никак не мог сообразить, что бы такого дельного сказать. В конце концов она сама прервала молчание:
– Ты извини, что я вспылила вчера.
– Я могу это понять. Ничто так не раздражает, как долгая и упорная работа впустую. Но в науке это встречается сплошь и рядом. – Я помнил, что она не только барменша, но и аспирантка. – Ты ведь и сама это знаешь.
– Я имею в виду твой проект «Жена». Я считаю, что он неправильный, но ты ничем не отличаешься от любого другого мужчины в оценке женщин – разве что говоришь об этом честно и откровенно. Как бы то ни было, ты столько сделал для меня…
– Очередное заблуждение. К счастью, мы все прояснили. И теперь можем продолжать проект «Отец», избавившись от всего личного.
– Только после того, как я пойму, почему ты это делаешь.
Опять этот мучительный вопрос. Но ведь она с радостью работала над проектом, когда думала, что в его основе лежит мой романтический интерес, хотя и не отвечала взаимностью.
– В моей мотивации ничего не изменилось, – сказал я. И это была правда. – Дело было в тебе. Я думал, что интересую тебя в качестве партнера. К счастью, это предположение основывалось на непроверенной информации.
– Но разве тебе не нужно время, чтобы заниматься своим проектом?
Вопрос был задан весьма кстати. Данные на моем мониторе сулили прорыв.
– У меня хорошие новости. Кажется, появилась та, кто соответствует всем требованиям.
– Что ж, – сказала Рози, – значит, я тебе больше не нужна.
Очень странный ответ. Рози и не была мне нужна – во всем, что не связано с ее собственным проектом.
Ее звали Бьянка Ривера, и она подходила мне во всем. Было лишь одно препятствие, устранению которого мне нужно было посвятить какое-то время. В анкете Бьянка упомянула о том, что дважды выигрывала чемпионат по бальным танцам и в качестве партнера ей нужен был умелый танцор. Итак, у нее тоже есть требование; это справедливо. К тому же выполнить его не составляло труда. У меня на примете было идеальное место, куда я собирался пригласить Бьянку.
Я позвонил Реджине, помощнице декана, и убедился в том, что она еще продает билеты на факультетский вечер. Потом отправил Бьянке электронное письмо с приглашением. Она приняла его! Свидание с женщиной моей мечты назначено. До него – десять дней. За это время я должен научиться танцевать.
Джин зашел в мой кабинет, когда я разучивал танцевальные па.
– А я-то Дон, всегда думал, что статистика долголетия основывается на браках с живыми женщинами.
Он явно намекал на скелет, который я прижимал к себе вместо партнерши. Я позаимствовал его на кафедре анатомии, и никто не поинтересовался, зачем он мне. Судя по размеру таза, это был мужской скелет, но для урока танцев это значения не имело. Я объяснил Джину суть происходящего, кивая на стену – где, как на экране, мелькали сцены из фильма «Бриолин».
– Полагаю, – сказал Джин, – в твой почтовый ящик залетела мисс Безупречность… хотя нет, прошу прощения – доктор Безупречность, кандидат наук.
– Ее зовут не Безупречность, а Бьянка Ривера.
– Фото?
– Ни к чему. Место свидания указано предельно точно. Она придет на факультетский вечер.
– Ни фига себе. – Джин вдруг замолчал, а я возобновил танец. – Дон, вечер в следующую пятницу.
– Совершенно верно.
– Ты не научишься танцевать за девять дней.
