– Извините, давно так не смеялся.
Он вытащил бумажный носовой платок из коробки, что стояла на стойке администратора, обтер лицо, высморкался – и бросил использованный платок в мусорную корзину, удаляясь с моим предложением под мышкой.
Я подошел к корзине и достал оттуда скомканный платок.
Уже третий день подряд я сидел с газетой в читальне университетского клуба. Мне хотелось, чтобы мое появление здесь выглядело случайностью. С моего наблюдательного пункта отлично просматривалась очередь у прилавка столовой, где Рози иногда покупала ланч, хоть она и не была членом клуба. Эти сведения мне выдал Джин – впрочем, без энтузиазма:
– Дон, уже пора оставить эту затею. Только себя растравлять.
Я категорически не согласился. Что-что, а управлять своими чувствами я умею. И к отказу я морально готов.
В столовую вошла Рози и встала в очередь. Я тотчас вскочил со своего места и скользнул к прилавку.
– Дон? Какое совпадение.
– У меня есть новости по проекту.
– Нет никакого проекта. Ты уж прости… за наш последний разговор. Блин! Ты поставил меня в дурацкое положение, и я же извиняюсь!
– Извинения приняты, – сказал я. – Нужно, чтобы ты поехала со мной в Нью-Йорк.
– Что? Нет. Нет, Дон. Забудь.
Мы подошли к кассе, так и не выбрав ни одного блюда, и были вынуждены вернуться в хвост очереди. К тому времени, как мы сели за столик, я успел изложить ей суть научного проекта по Аспергеру:
– Мне пришлось сочинить целую презентацию – триста семьдесят одну страницу. И все для одного профессора. Зато теперь я настоящий эксперт по части идиотов-всезнаек.
Трудно было расшифровать реакцию Рози, но мне показалось, что мой научный подвиг скорее позабавил ее, чем впечатлил.
– Ты – безработный эксперт, если тебя уличат в обмане, – уточнила она. – И думаю, что этот один профессор – не мой отец.
– Совершенно верно. – Я испытал облегчение, когда ДНК-тест Лефевра подтвердил отрицательный результат, хотя мне и стоило больших усилий заполучить этот образец. Ведь я уже придумал план, и положительный тест мог его разрушить. – Осталось проверить всего трех кандидатов. Двое живут в Нью-Йорке, и оба отказались от участия в моем исследовании. Вот почему я выделил их в категорию трудных клиентов. Следовательно, ты должна поехать со мной в Нью-Йорк.
– Нью-Йорк! Дон, не-ет. Не-не-не, Дон Тиллман. Ни ты, ни я в Нью-Йорк не едем.
Я предполагал, что Рози откажется. Обидно. Ведь наследства Дафны вполне хватало на покупку двух авиабилетов.
– Тогда я поеду один. Хотя не уверен, что справлюсь с социальным аспектом сбора образцов.
Рози покачала головой:
– Это настоящее безумие.
– Разве ты не хочешь знать, кто они? – спросил я. – Те двое из трех, один из которых может быть твоим отцом?
– Ну допустим.
– Исаак Эслер. Психиатр.
Я видел, что Рози задумалась и копается в памяти.
– Возможно. Исаак. Думаю, да. Кажется, они дружили. Черт, это же было так давно. – Она замолчала. – А второй?..
– Соломон Фрейберг. Хирург.
– Это случаем не родственник Макса Фрейберга?
– Его второе имя Максвелл.
– Блин. Так и есть, Макс Фрейберг. Он что же, сейчас в Нью-Йорке? Не может быть. То есть шанс, что я его дочь, – как ты говоришь, да? – один к трем. И уже двое из этой троицы – евреи.
– Если твоя мать сказала правду.
– Мама не стала бы лгать.
– Сколько тебе было, когда она умерла?
– Десять. Я понимаю, к чему ты клонишь. Но тут права я.
Спорить по этому вопросу бессмысленно. Я перешел к следующей позиции:
– Тебя что, смущают еврейские корни?
– Что вдруг? Еврей – о’кей. Меня смущает Фрейберг. Если он мой отец, то понятно, почему мама язык прикусила. Ты что, никогда о нем не слышал?
– Только в связи с этим проектом.
– Если бы ты был футбольным фанатом, то наверняка бы знал.
– Он что, футболист?
– Президент футбольного клуба. И полный мудила. А кто третий?
– Джеффри Кейс.
– Бог ты мой. – Рози побледнела. – Он же умер.
– Совершенно верно.
– Мама много рассказывала о нем. То ли погиб в автокатастрофе, то ли какая-то болезнь типа рака. По-любому Кейс плохо кончил. Но, кажется, он учился не на мамином курсе.
До меня вдруг дошло, насколько беспечно мы отнеслись к этому проекту – прежде всего из-за возникших недоразумений, которые привели к перерыву в работе. Если бы мы с самого начала тщательно проработали списки выпускников, то не пропустили бы столько очевидного.
– Тебе еще что-нибудь известно о нем?
– Нет. Мама действительно очень расстроилась из-за его смерти. Блин. Теперь все встает на свои места, верно? Понятно, почему она мне ничего не говорила.
Мне, к слову, было совершенно непонятно.
– Кейс приехал из провинции, – сказала Рози. – Кажется, у его отца была врачебная практика где-то в захолустье.
Интернет подтверждает: Джеффри Кейс был родом из Мори, Новый Южный Уэльс, – но это вряд ли объясняло, почему мать Рози скрывала его отцовство. Примечателен он был еще и тем, что рано умер. Возможно, Рози имела в виду именно это: мать просто не хотела говорить дочери, что ее отца нет в живых. Но уж Филу-то она могла сказать об этом – чтобы тот передал потом Рози, когда девочка подрастет и сможет понять.
