– Я не встречаюсь с Доном. Мы вместе ехали в такси. Это все. Верно, Дон? Так что, – Рози снова переключилась на Стефана, – можешь засунуть свои домыслы куда подальше. Раз и навсегда.
– Мне необходимо поговорить с тобой наедине, – сказал я Рози.
– А разве есть о чем? – Она посмотрела мне прямо в глаза. – Я вот так не думаю.
Меня озадачил ее ответ. Но, возможно, у них со Стефаном были такие же доверительные отношения, как у нас с Джином. В конце концов, ведь именно Стефан привел Рози на вечер.
– Я пересмотрел твое предложение насчет секса, – выпалил я.
Стефан зажал рот рукой. Повисло долгое молчание – по моим подсчетам, шесть секунд.
А потом Рози сказала:
– Дон, это была шутка. Шутка.
Я был совершенно сбит с толку. Одно дело – предложила и передумала. Или моя реакция на предложение о сексе оказалась излишне резкой. Но чтобы шутка?.. Не настолько же я туп, чтобы не распознать шутку. Хотя нет, моих навыков общения могло и не хватить. У меня же случались подобные проколы в прошлом. И часто.
И вот тут теперь. Надо же. Выходит, что я столько всего нагородил, зациклившись на шутке.
– Ага. А когда мы встретимся по другому нашему проекту?
Рози уставилась в стол:
– Никакого другого проекта у нас нет.
На следующей неделе я сделал все, чтобы вернуться к прежнему распорядку дня. Время, высвободившееся благодаря стараниям уборщицы Эвы и отмене проекта «Отец», я посвятил карате и айкидо, восстанавливая физическую форму.
Сенсей, пятый дан – на тренировках обычно помалкивающий, тем более что обладатели черного пояса в наставлениях особо не нуждаются, – отвел меня в сторону, когда я работал с подвесной грушей в додзё[24].
– Что-то тебя очень разозлило, – сказал он. И больше ничего не добавил.
Он знал меня достаточно хорошо и понимал: как только эмоциональная составляющая будет определена, я сумею ее побороть. Но сенсей был прав, заговорив со мной. Сам я не догадывался о том, что взбешен.
Я действительно злился на Рози, которая неожиданно отказала мне в том, чего я хотел. В то же время я злился и на себя – за то, что своей неуклюжестью поставил Рози в неловкое положение.
Я несколько раз пытался дозвониться Рози, но натыкался на автоответчик. В конце концов я оставил сообщение:
– А вдруг ты заболеешь лейкемией и не будешь знать, где искать донора костного мозга? Твой биологический отец был бы отличным кандидатом на эту роль, к тому же с сильным желанием помочь. Отказ от завершения проекта чреват фатальным исходом. Подумай, осталось всего лишь одиннадцать кандидатов.
Рози не перезвонила.
– Такое бывает, – утешила Клодия, когда мы в третий раз за последние четыре недели встретились за чашкой кофе. – Увлекаешься женщиной, но отношения не складываются…
Вот оно что. Оказывается, я, сам того не сознавая,
– И что мне делать?
– Вопрос непростой, – сказала Клодия, – но любой даст тебе один и тот же совет. Иди дальше. Встретится кто-нибудь другой.
Логика Клодии, построенная на твердом теоретическом фундаменте и проверенная многолетним профессиональным опытом, конечно, превосходила мои собственные чувства. Но по размышлении я понял, что ее совет – как и вся наука психология – основан на результатах наблюдений за нормальными человеческими особями. Мне же присущи некоторые странности. Может, рекомендации Клодии неприменимы ко мне?
Я остановился на компромиссе: решил продолжать проект «Жена». Если (и
В свете Катастрофы с Бьянкой я пересмотрел вопросник, добавив более строгие критерии. Я включил вопросы по танцам, теннису и бриджу, чтобы исключить кандидаток, которые могут потребовать от меня компетенции в бесполезных занятиях, и усилил блок математики, физики и генетики. Вариант (
В отсутствие новостей по проекту «Жена» я упорно думал о том, как заполучить образцы ДНК кандидатов на отцовство. И когда я разделывал перепелку, меня осенило. Все они были медиками – и это в частности, означало, что они вряд ли откажутся внести свой вклад в исследования по генетике. Мне оставалось лишь придумать правдоподобную причину для взятия у них образцов ДНК. И она у меня была – благодаря еще той подготовке к лекции по синдрому Аспергера.
Я достал список из одиннадцати имен. Двое из них, по подтвержденным данным, среди живых уже не числились. Оставалось девять человек, семеро из которых жили за границей, что и объясняло их отсутствие на встрече выпускников. Но у двоих были местные телефонные номера. Один из них возглавлял Институт медицинских исследований моего родного университета. Ему я и позвонил первому.
– Офис профессора Лефевра, – ответил женский голос.
