– Москвич, и что с того? На такую работу, куда меня взяли, не каждый устроиться может. Тут такая команда собрана, что мама не горюй! Цвет советской науки! Меня со всего потока одного одобрили. Я еле-еле отбор прошёл. А что с того, что глушь? В академгородке-то жизнь кипит!
– И как у вас там? – поинтересовался Лёня.
– Да не хуже, чем в столице, – с гордостью ответил Павел. – ЦУМа нет, но снабжение у нас по первому разряду: продукты со спецраспределителя, фрукты с юга в вагонах-рефрижераторах везут…
– В чём? – не понял Довгаль.
– В холодильниках больших, – пояснил Самохин. – Рыба красная, икра, колбасы всех видов купить можно. Кинотеатр все новинки показывает, в библиотеку свежие издания привозят. Одежда разных фасонов в магазине висит, но только по сезону, зато достать – не проблема. Дефицита не встречал!
Кузнецов присвистнул:
– Да, брат, здорово живёте! А занимаетесь-то чем? За что такие блага?
– За научную работу!
– А делаешь-то что?
– Расчёты разные. Эксперименты ставим.
– Ну и? Чё за эксперименты? – настаивал сержант.
– На благо страны работаем… в общем.
Было видно, что младшего научного сотрудника распирало изнутри желание рассказать сверстникам о важном проекте, о разработках повышенной секретности, чтобы у них рты пооткрывались, да глаза из орбит повылазили. Очень ему этого хотелось, но не мог. После короткой паузы добавил только: «Разрабатываем очень сложные штуки. Для защиты нашей страны».
Кузнецов цокнул языком и сказал:
– Так и знал! Бомбы атомные модернизируете, значит? И подписку о неразглашении, наверно, давал?
Самохин покраснел и кивнул. Путилов подбодрил соседа по палате: «Да, ладно, что нельзя, то не рассказывай». И тут сержант решил перевести фокус на себя:
– А мы вот охраняем вас, башковитых. Ты знаешь хоть, что за периметром твоего академгородка творится?
– Нет, – удивлённо ответил молодой учёный.
– Война там, паря, война идёт. В этих лесах пацаны свою кровь проливают, чтоб вы спокойно двигать науку могли. Вон, смотри, как парней задело, – Кузнецов показал на перемотанную руку Довгаля. – Тоже на ловушку, наверное, напоролся?
– Не, это в бою, – с гордостью заявил долговязый солдат. Кажется, он впервые осознал, что сможет теперь по возвращении домой козырять этим фактом перед дворовой компанией.
– Прям перестрелка была? – уточнил сержант.
– Да, мы оборону на станции держали. А эти дикари пёрли на нас волнами. Мы только отстреливаться успевали! А Олегу в плечо стрелой отравленной попали!
– И это ещё так, цветочки! – продолжил Кузнецов. – А вот если при патрулировании отстанешь или на посту зазеваешься – всё! Я сам видел парня нашего, что в карауле пропал. Его на следующий день в лесу нашли: тело к сосне прибито, кишки по веткам разбросаны, сердце вынуто и головы нет нигде!
– Ого, – присвистнул Самохин. – А с кем же вы воюете-то? Что же Министерство Государственной Безопасности тогда делает?
– С врагами воюем, которые человеческий облик потеряли, – эту фразу сержант произнёс особенно отчётливо, даже пафосно.
– А МГБ? Руководит вами? Нам почему-то ничего такого не сообщают.
– Всё под контролем! Не говорят, значит – не надо, – уверенно произнёс Кузнецов.
– А как так? А где хоть эти дикари? Сколько их? Почему?
– Много их, много, паря. Я тебе так скажу: мы сильнее! А об остальном не думай! Оперативная обстановка меняется, гражданским знать её не положено, – Кузнецов улыбнулся на этой фразе, бросив взгляд на Путилова и Довгаля. – Вооружённые силы охраняют мирный сон граждан.
– Ну, дела… – задумчиво произнёс Самохин.
«Да, дела», – подумал Олег.
Шершенёв ехал на служебном автомобиле по территории «восьмидесятки» к её строящейся части. Комплекс секретных сооружений был почти готов, оставалось немного. «Объект 80» стал приятным открытием для Арсения – его личным детищем. Ему нравилось чувствовать себя в роли отца-основателя, чья воля распространялась и на гражданских, и на военных, а с недавнего времени и на всех коллег по ФББ. Только отчёты в столицу досадно напоминали о подчинённости Арсения руководству контрразведки.
Автомобиль свернул с дороги и остановился у въезда на стройплощадку. Оставив водителя одного, Шершенёв направился к большому котловану. Стальной шпунт сдерживал массив грунта от обвала, на глубине более десятка метров лениво передвигались рабочие, строительная техника простаивала. Арсений не прошёл по стройке и пяти метров, как к нему подбежал мужчина в белой каске и яркой жилетке.
– Арсений Геннадьевич, здравствуйте! А мы вас не ждали. Я новый прораб – Цветков Георгий…
– Жора, значит, – Шершенёв не протянул руки и не остановился, всем своим видом показывая абсолютную незаинтересованность в том, кто с ним говорит. – Вместо Юрия, я так полагаю?
– Да, я…
– Ну, скажи мне, Жора, работы по строительству выхода номер 7 ведутся?
– Нет, Арсений Павлович.
– А почему? – эфбэбэшник дошёл до края котлована и, бросив взгляд на дно, повернулся к прорабу.
