Дождь шёл с раннего утра. По асфальтовой дороге тонкой плёнкой тянулись многочисленные ручейки воды. Мелкими брызгами они разлетались из-под колёс армейского внедорожника, спешившего к контрольной точке номер три. В машине сидели водитель и за ним два стрелка – все трое были контрактниками, с сержантскими лычками на погонах. Ехали молча. На переднем пассажирском сиденье находился новый командир гарнизона «восьмидесятки» – полковник Демченко. Служивые были наслышаны об этом человеке и навлекать на себя гнев зазря не хотели. Никто из них не желал выводить из задумчивости молчаливого офицера: не буди лихо, пока оно тихо.
Николай Алексеевич решил лично проехаться по позициям, а в штабе гарнизона оставил вместо себя своего заместителя. С утра пораньше Демченко объявил боевую готовность, что означало для военнослужащих обстановку, приближённую к обороне «Объекта 80». Совсем недавно Николай был лишь командиром одного из полков охраны этой базы, но руководство заметило потенциал боевого офицера и, после того как предыдущий командующий решил перевестись в столичный генштаб, вверило полковнику гарнизон. И всё бы хорошо, но вдобавок к общей, по мнению Николая, слабой подготовке личного состава и безалаберности офицеров охранных полков, в управление гарнизоном «протащили» генеральского отпрыска – подполковника Никулина. Демченко не сомневался, что наведёт порядок в вверенных ему подразделениях «восьмидесятки», а вот порядок в собственном штабе был под угрозой. Никулин был его заместителем, но таким заместителем, которого лучше бы вообще не было.
Мажор в погонах появился на объекте месяц назад. С первых же дней он дал понять сослуживцам, что отчитываться ни перед кем не собирается, грубить ему не стоит, и вообще он тут временно, а задачи он будет выполнять так, как считает нужным. Ни рапорты, ни личный разговор ни к чему не привели, потому что Никулин раз за разом решал все конфликты и недоразумения звонками своему отцу. Теперь этого горе-командира приписали к Демченко. Поручить что-то важное такому «золотому мальчику» было бы самоубийственно глупо. Пока ещё у Николая Алексеевича была надежда, что Никулину скоро наскучит на «восьмидесятке»: «Хренов мажор получит свою чёртову запись в личное дело и пойдёт продвигать карьеру за счёт папаши куда-нибудь в другое место! Подальше отсюда». Всё-таки в последнее время ФББ стало «закручивать гайки» на объекте, не всем офицерам это было по душе. Пока ещё можно было спокойно перевестись с «восьмидесятки» в любой другой военный округ. Да, гарнизон «Объекта 80» вывели в отдельное территориальное образование, которое подчинялось генштабу вооружённых сил напрямую.
Обдумывая всё это, Демченко понял, что они почти доехали до КПП, оставалось метров четыреста.
– Останови здесь, – приказал он водителю, а затем буркнул солдатам, сидевшим позади, – а вы в охранение. Ждать моего сигнала по рации.
– Есть, – отозвались все трое.
Полковник пошёл по лесу вдоль дороги. Дождь барабанил по плащ-палатке, накинутой на плечи, но не так часто: ветви немного укрывали от непогоды. Сырость не пугала Николая, он просто хотел подойти к контрольной точке без лишнего шума: всегда хотел знать реальное положение дел на местах. Послать на такое дело Никулина было бессмысленно, он бы ничего толком не объехал даже. А сейчас в штабе все дела более-менее приведены в порядок – «золотой мальчик» сильно там не навредит.
Пробравшись сквозь мокрые тёмные заросли к небольшому КПП, Демченко решил аккуратно обойти его вокруг. На дороге перед одноэтажной постройкой были выставлены ограждения, мешающие проезду. На позиции для ведения огня, оборудованной из нескольких бетонных блоков, сидел и курил одинокий часовой. Солдат смотрел в одну сторону, укрывшись под импровизированным козырьком из фанеры, обитым кусками резины с покрышек. И больше никого из военных снаружи не оказалось. Часовой не услышал, как полковник прошёл за ним в трёх метрах, хотя дождь и не был таким сильным, чтобы вовсе заглушить шарканье шагов. Войдя в помещение контрольного пункта, Николай Алексеевич увидел греющийся у электрообогревателя суточный наряд. Промокшие солдаты сушили плащ-палатки на стене, а сами обсыхали, рассевшись вокруг «печки» на полу и паре табуреток.
– Смирно! – крикнул ефрейтор, сидевший лицом к входу и первый заметивший полковника.
– Вольно, – громко ответил Демченко вскочившим на ноги военнослужащим.
Из соседней комнатки с письменным столом выскочил лейтенант и затараторил:
– Товарищ полковник, происшествий за время дежурства не было…
Демченко махнул рукой:
– Замолкни! Обосрались уже.
Дежурный оборвал фразу, которую привык выпаливать при виде начальства и встал как вкопанный, лихорадочно пытаясь придумать, как же выкрутиться из сложившейся ситуации.
– Почему дозора нет? – спросил полковник.
– Есть, товарищ…
– Это вот то недоразумение, что на боевом посту, как паровоз дымит? Ты в курсе, что он слепой и глухой? Как твоя фамилия, лейтенант?
