До возвращения Путилова и Довгаля в строй их рота почти не участвовала в патрулировании лесных массивов. Боевые стычки «лесной дивизии» с отрядами агрессивных туземцев происходили гораздо реже: атака на железнодорожную станцию стоила повстанцам больших потерь. Вместо боевых выходов начались учения. После нескольких недель затишья произошёл ряд инцидентов с патрулями и контрольными пунктами. Налёты происходили в тёмное время суток, один за другим в течение трёх дней подряд. Снова стали нужны солдаты для прочёсывания тайги. В эти осенние дни полк покинули «дембели», и начали прибывать новобранцы. Теперь уже эти парни должны были взять на себя всю внутреннюю службу в части, пока более опытные бойцы уходили на опасные задания. Путилов с товарищами стали считаться «повидавшими службу» с того самого боя у железнодорожной станции. Смена призывов в казарме никак этих парней не коснулась. Дедовщина, начавшая слабо проявляться в дни затишья, исчезла тут же, как стало понятно, что ничего не закончено и бои продолжатся. Олег, Довгаль, Семён, Жора и Ватруха ещё больше сплотились, потому что каждый понимал, что с такой службы домой можно и не вернуться. Каждый хотел иметь верного товарища рядом.
Спустя месяц после боя у станции командование под руководством Министерства Государственной Безопасности спланировало операцию по выявлению и уничтожению предводителей местного восстания, но всё никак не могло дождаться подходящего момента. И вотмомент настал – трёхдневные налёты на караулы стали своеобразным взмахом сигнального флажка. Весь полк был поднят по тревоге и переброшен в один из самых глухих районов тайги – вотчину «лесной дивизии». Роту, в которой служил Путилов, разбили на несколько групп. Каждой группой командовал один из прикомандированных накануне, непонятно откуда взявшихся сержантов. Капитан Петренко предупредил солдат перед выходом, что они должны во всём слушаться этих чужаков, исполнять все их приказы, что от этого зависит успех операции. Взводом Олега командовал сержант Сидорченков. Молодой человек ничем по внешнему виду не отличался от тех сержантов, что Путилову доводилось видеть. Только был он более собранным, подтянутым, серьёзным, чем виденные прежде. Небрежность в деталях облика и ухарство старослужащего в этом человеке казались какими-то слишком выверенными, аккуратными, декоративными. Возраст сержанта определить было сложно, но больше чем на тридцать тот явно не тянул. Сидорченков представился Иваном и напомнил бойцам, что на время рейда по тайге они переходят под его руководство.
Грузовик, в котором ехала группа Сидорченкова, долго пробирался по еле видной грунтовке вглубь леса. Дул холодный ветер и солдатам очень не хотелось, чтобы машина останавливалась. Ведь когда это произойдёт, поступит команда: «Выгрузиться», и им придётся покинуть тёплое насиженное место, выбраться из-под уютного брезента, накрывающего кузов и спрыгнуть в мокрую траву. А потом начнётся долгий день блужданий по тайге с высокими шансами наступить ногой в ловушку или попасть всем взводом в засаду.
Но вот этот момент всё же настал. После высадки из грузовика Сидорченков построил взвод. «Идём в деревню к местным. Трое – со мной», – он показал пальцем на Олега, Семёна и Жору. – «Остальные останутся на окраине у первых домов. Двое занимают позицию тут вместе с водителем, охранять машину. Путилов первым несёт ящик, а вы, – он кивнул Жоре и Семёну, – его будете сменять по дороге».
Продираться сквозь осенние заросли оказалось чуть проще, чем ходить по ним летом: комары и мошки уже почти не летали. Кирзовые сапоги спасали ноги от промокания: желтеющая трава и пружинистый сероватый мох были насыщены водой после утреннего ливня. Приятный запах хвои сопровождал взвод на протяжении всего пути до забытого Богом населённого пункта, о котором солдаты раньше не слышали. Деревянный ящик, который выпало нести Олегу не был особо тяжёлым или большим, но он был жутко неудобным для переноса. В ящике лежало два десятка банок сгущёнки и какие-то медикаменты.
