– Ай-ай! Ты чего?! – закричал раненый. Удар пришёлся не в затылок, как планировалось, а выше и левее, из-за того, что Александр в момент нападения стал разворачиваться. Макс опешил: он не думал, что приятель останется в сознании после такого удара по голове. Саша упал на пол, но сознание не потерял. Сейчас он испуганно смотрел на Миронова.
Максим сдёрнул со стены наполненный дозатор с жидким мылом. Он налетел на поверженного коллегу и начал снова пытаться бить его по голове, но попадал по рукам, которыми Александр пытался защищаться от ударов.
«Нет! Нет! За что? Не надо!» – стенал Саша. Максим остановился, отбросил дозатор в сторону. Он вымотался, рука заныла – осколки колбы рассекли ему ладонь, – ему было тошнотворно смотреть на кафельный пол в пятнах крови, на сжавшегося в калачик, плачущего от боли и страха товарища. «Господи, что же я делаю?» – ужаснувшись собственной жестокостью, безмолвно проклял себя Максим. Но спустя мгновение он вспомнил про сбой в системе, про драгоценное время, которое уходит.
– Ты не должен выходить из туалета ближайшие десять минут, понял?
– Д… да…– сквозь всхлипы, произнёс Саша.
Максим покинул туалет. Стараясь не привлекать внимание коридорных камер, он быстрым шагом вернулся в комнату хранения химикатов. Чтобы не было видно порезанной руки, он запихнул её в карман халата. Красное пятно быстро появилось на белой ткани, но разглядеть его на видеозаписи было бы проблематично. Переворошив один из шкафов с выдвижными ящиками, Максим нашёл упаковки резиновых перчаток. Вскрыв зубами одну из них, он принялся натягивать тянущийся материал на окровавленную ладонь. От боли в какой-то момент рука затряслась. Вторую перчатку надевать было куда проще. После этого Миронов наспех смешал едкий раствор в мензурке, другой химикат он залил в склянку и, рассовав стеклянные ёмкости по карманам, с небольшой канистрой наперевес быстро направился к локальному центру управления.
Идти было не более трёх минут. Но это время тянулось для него долго. Каждое мгновение он боялся, что «барабашки», следившие за изображением с камер, заподозрят в нём что-то неладное, объявят тревогу, вызовут подкрепление, выпрыгнут из-за угла и моментально застрелят его. Но этого не произошло. Не веря в собственную удачу, Максим приблизился к заветной двери. Он поставил канистру на пол, спокойно достал первую склянку из кармана и начал медленно поворачивать ручку. За дверью послышались короткие хрипящие переговоры по рации, «эфбэбэшники» что-то негромко обсуждали, иногда отвечая на запросы по каналу связи. «Что-то хотели? Входите!» – послышался громкий окрик изнутри. Максим понял: «Либо сейчас, либо никогда!» Он резко дёрнул на себя дверь и, не целясь, бросил мензурку на пол рядом с двумя сотрудниками, сидевшими на креслах у приборной панели со множеством небольших экранов.
«Айййй! А! Ты чё?!» – донеслось из комнаты охраны локального центра управления в тот момент, когда Максим доставал из кармана ёмкость с катализатором. Шипение и серая дымка уже охватывали помещение. Макс задержал дыхание, не сделав вдох. Спустя несколько секунд после первого броска, Максим швырнул склянку почти в то же место, куда угодила мензурка и где на полу разлилась испаряющаяся лужица химиката.
«Бах!» – бурная реакция осыпала комнату снопом искр, помещение заволокло тёмным дымом. Максим закрыл дверь и привалился к ней спиной. Около минуты изнутри доносились стоны, что-то упало, затем сработала сигнализация, и возник гул включившейся системы дымоудаления. Подождав ещё немного, Миронов, подхватил здоровой рукой канистру с пола и открыл дверь. Помещение сильно повредилось: на стенах и потолке виднелись следы тёмного осадка, гари, незначительное оплавление отделки. На полу рядом с закопчёнными, оплавленными мониторами лежало два обезображенных трупа. Кожа головы, шеи и кистей рук у обоих была обварена, покрыта волдырями. Опасный дым прожёг их лёгкие и бронхи. Бросив на трупы лишь беглый взгляд, Максим направился в соседнее помещение, дверь которого была открыта нараспашку. Серверная светилась огоньками диодов. Дорогостоящая аппаратура, компактно размещалась на металлических этажерках. Скрутив с канистры крышку, Максим начал поливать «мозги» локального центра управления кислотой. Электроника зашипела, заискрилась. Оплётка проводов и кабелей стекала, устройства замыкало, какие-то платы фыркали и отключались навсегда. Максим продолжал ходить между рядов аппаратуры, обильно поливая её губительной едкой жидкостью. «Это вам за Ксюшу!» – крутилось в его голове, раззадоривая ликование от свершающейся мести.
***
