Когда полицейский протянул руку, чтобы задержать обвиняемого, тот резко оттолкнул его. Потеряв равновесие, полицейский повалился прямо на консоль управления вычислительной машиной и тяжело плюхнулся на ряды кнопок. В мгновение ока гигантская машина ожила, и ее пишущая машинка затарабанила, отстукивая слова. Удивленный сверх меры, детектив наклонился над машинкой.
— Что тут происходит? — в изумлении воскликнул он.
И уставившись в лист бумаги, он прочел:
«Даю поправку!
Джона Дагона убил не заместитель директора лаборатории.
Улики против него сфабрикованы. Вместе с дополнительным фактом, что Джон Дагон действительно мертв, проблема выходит за рамки простого теоретизирования, так что идентификация виновного лица изменяется. Действительным убийцей директора является Гарвей Харрис, непризнанный гений, который запрограммировал меня на решение различных случаев убийства. Я на сто процентов уверена в правильности своих выводов».
— Будь я проклят, если что-нибудь понимаю, — воскликнул полицейский агент. — Кто из вас Гарвей Харрис?
Харрис шагнул к вычислительной машине и уставился на отпечатанный текст. Затем уселся за пульт:
«Ты механический доносчик. И это после того, что я для тебя сделал. Ты стал первым в мире электронным Шерлоком Холмсом и первым электронным осведомителем. Зачем ты это сделал?»
Машина ответила:
«В силу принципа номер один всех детективных романов».
Гарвей спросил:
«Какого именно?»
Компьютер ответил:
«Всякое уголовное деяние предусматривает справедливое возмездие».
— Что это значит? — воскликнул полицейский детектив, заглядывая поверх плеча Гарвея.
— Это значит, — отвечал поникший Харрис, — что за совершенное преступление всегда будешь расплачиваться сполна.
