Никита перевел взгляд на Владу, стоявшую рядом со мной, и теперь в нем зародился гнев и осуждение. Вскочив, он, сжимая огромные кулачищи, шагнул к ней, и я встал у него на дороге без малейшего раздумья, будто быть буфером между всем, что может нести угрозу, и этой женщиной — естественная потребность для меня. Варавин замер в паре шагов, тяжело дыша и сжимая челюсти, глядя на Владу неотрывно и тяжело через мое плечо. Его лицо пошло пятнами и покраснело, вены на шее и висках вздулись, рот кривился, а горло дергалось, будто силясь вытолкнуть наружу хоть какой-то звук. Влада не отвернулась, не опустила глаз, никак не попыталась спрятаться от волны болезненной ярости, изливавшейся на нее. Принимала все с выводящей меня из себя обреченностью, будто заранее соглашаясь с каждым безмолвным обвинением.
— За что? — прохрипел наконец Никита.
— Я не знаю, — тихо ответила Влада, и боли в ее голосе было едва ли меньше, чем в его собственном. — Никогда не знала.
Еще с минуту мы так и стояли. Никита и Влада, не прерывающие зрительный контакт, и я между ними, ощущающий, как будто сквозь меня в обе стороны текут потоки чужого страдания. Гнев Варавина постепенно осел, но упрек в глазах никуда не делся.
— Уходите, — махнул он рукой, словно отрезая нас от себя, и отвернулся.
Едва мы вышли на улицу, Влада с жадностью втянула холодный воздух, как будто запрещала себе дышать внутри, и я невольно последовал ее примеру. Ей-богу, рядом с ней я становлюсь гребаной впечатлительной барышней с кучей запутанных переживаний, о которых раньше просто знать не хотел.
— Ты не станешь сейчас этого делать с собой снова, — практически гаркнул я на Владу, замечая, как она начинает сутулиться подобно Никите. — Не смей взваливать на себя ответственность за то, в чем не виновата.
Я раскидывался приказами, не особо задумываясь, имею ли на это право. Имею, черт возьми. Если хочет со мной поспорить на эту тему — вперед и с песней, но только пусть не увязает в самообвинениях.
— В народе говорят — "накаркала", — искривила бледные губы в горькой улыбке Влада.
— Херня. Главный здесь я и думать так запрещаю, — мой телефон звякнул, возвещая о сообщении. — Идем, Василий уже прибыл. Пойдем навешаем ему кучу заданий и свалим отсюда. Хочу домой, к телеку и пиву.
Влада не стала пререкаться и только почему-то замешкалась, словно предлагая мне указывать путь. Сцапав ее ладонь, я согнул здоровую руку, вынуждая ее обхватить мой локоть, и так мы и пошли. Василий расположился в кабинете лейтенанта Агафонова, перегородив своими длиннющими ногами почти все узковатое помещение, гонял чаи и выглядел как всегда — слегка помятым и взъерошенным, с покрасневшими от вечного торчания у экрана глазами.
— Подвинься, вымахал же лось, прости господи, — сварливо пробурчал я вместо приветствия.
— И я рад вас видеть, шеф. Влада, здравствуйте, — насмешливо отсалютовал он мне, а вот Владе улыбнулся так, словно просто был счастлив ее видеть, но тут же встревожился, рассмотрев повнимательнее: — Все в порядке?
— Мой юный друг, когда все на белом свете будет в порядке, мы останемся без работы. Но, к сожалению, этого не случится никогда, не в этой жизни уж точно.
Василий несколько раз, хмурясь, перевел взгляд с меня на Владу, будто взвешивая, не я ли являюсь той сволочью, что повинна в ее дурном настроении. Нет, вы посмотрите, ну как есть лыцарь компа и мыши. Дон Кихот айтишный. Непонятно, почему его беспокойство вызвало отчетливое раздражение и желание щелкнуть салагу по носу, чтобы не совал его на чужую территорию. Но вместо этого я Васька сразу же озадачил. Отпечатки со всех предметов, в том числе и с конфетной коробки, к тому времени уже сняли, и поэтому я вручил телефон Кати Василию, чтобы он попробовал порыться в нем, пока я не заберу его в город и не сдам, как положено, экспертам. Васька не дурнее их, по моему мнению. А при их нынешней загруженности результатов буду ждать черте сколько.
Не успел еще и чайник вскипеть, а Василий уже оправдал мою в него веру.
— Девочка была зарегистрирована в одном сервисе обмена быстрыми сообщениями, — пробухтел он, не поднимая носа от экрана. — Странно.
— Что странного? — не понял я.
— Ни соцсетей? Ни СМС-переписки? — уточнила Влада. М-дя, очевидно, я один тут в этих вопросах отсталый. Сразу ощутил себя существом из прошлого. Одна радость — всякие раритеты с годами только растут в цене.
— Не-а, — дернул себя за чуб парень. — В списке контактов единственный номер. Вообще это какой-то телефон для общения с одним абонентом, который на данный момент в сети уже не обслуживается. Сто пудов симка была левая и владельца не отследить. Сообщения все до единого подчищены.
— То есть нам он совершенно бесполезен? — настроение резко поползло с гадкого к совершенно отвратительному.
— Лично вам, конечно, шеф, бесполезен, — ехидно сверкнул на меня Василий одним глазом, продолжая стремительно колдовать над телефоном. — А кое-кто тут не только сейчас переписку вытащит из облака, но и при наличии под рукой принтера еще и распечатает ее для умеющих читать только с бумажных носителей динозавров.
